Он обхватил моё лицо ладонями и притянул к себе, долго-долго смотря в глаза. Я решила, что он собирается поцеловать меня и закрыла глаза в предвкушении. Вместо этого он медленно провёл большим пальцем по нижней губе, именно как я представляла себе в ресторане. Это был не поцелуй, даже не ласка, но никто и никогда не дарил мне ничего более чувственного.

Он притянул меня к себе, и мы тихо лежали в объятиях друг друга, пока он не заснул. Я чувствовала спокойный стук его сердца под ладонью. Он становился всё сильнее, пока он спал, а я же теряла силы.

И всё же я не шелохнулась.

Я лежала в объятиях Девлина, пока аромат жасмина в кабинете стал невыносим.

Я встала и подошла к окну, чтобы увидеть её. Шани медленно раскачивалась на качелях. Длинные волосы развевались на ветру.

На этот раз она пришла не одна. На самом краю тени, уставившись на меня ядовитым взглядом стояла Мариама.

Девлин ушёл перед рассветом. Я легла спать полностью одетой и, выскользнув из-под одеяла, поспешила к окну, чтобы проводить его взглядом. Как только он открыл калитку и вышел на улицу, в сером свете появились Мариама и Шани. Они парили по обе стороны от него, пока он переходил дорогу, направляясь к своей машине.

На полпути призрак Мариамы обернулся через плечо. Я отстранилась от окна, но она знала, что я за ними наблюдаю. И также как призрак Шани, она хотела дать мне понять: она в курсе, что я знаю об их существовании.

Я больше не выглянула в окно, но я знала, когда Девлин уехал. Чем большее расстояние нас разделяло, тем сильнее становилось это чувство. Теперь мне стало предельно очевидно, что этот дом, это благословенное святилище, может защитить меня от духов, но не от Джона Девлина.

Глава 30

Приняв душ и одевшись, я покинула дом позже утром с новой решимостью. Первым делом мой путь лежал в Чарльстонский институт изучения парапсихологии. Направляясь к боковому входу, я подумала, что с таким же успехом могла бы перейти дорогу и обратиться к Всевидящей Мадам. Последний визит к доктору Шоу оставил меня с большим количеством вопросов, чем ответов.

У двери меня встретила та же блондинка с серебряными украшениями. Она провела меня по коридору к кабинету доктора Шоу, и незаметно закрыла за мной раздвижные двери.

Льющийся из сада солнечный свет ослепил меня так сильно, что пришлось зажмуриться и несколько минут привыкать к освещению. Доктора Шоу не было за столом. Он стоял в дальнем конце зала, в глубокой тени, и пролистывал фолиант в кожаном переплёте. Не успела я его заметить, как доктор Шоу небрежно отбросил книгу в сторону, достал другую из шкафа и лихорадочно пролистал страницы.

Я была поражена его внешним видом. Я всегда находила некоторое очарование в его рассеянном поношенном облике, но сейчас он выглядел неухоженным: рубашка и брюки смялись, поэтому я подумала, что он, должно быть, спал в них. Великолепная копна белоснежных волос — часть туалета, которой отдавалось особое внимание, — выглядела тусклой и безжизненной.

Я молча постояла в дверях, сомневаясь, что он знает о моём присутствии. Откашлялась, перемялась с ноги на ногу, но ничто не отвлекло его внимание от основной задачи: пролистывания книг одной за другой. Без всякого сомнения, он что-то искал, и также, без всякого сомнения, его сокровище оставалось удручающе неуловимым.

— Можете не мяться, — сказал он, не поднимая взгляда. — Я знаю, что вы здесь.

— Я пришла в неудачное время? Мне стоило сначала позвонить.

— Нет, всё в порядке. Боюсь, у меня выдалось неудачное утро.

— Я могу чем-нибудь помочь? Из меня хороший исследователь.

Он поднял взгляд и слабо улыбнулся, снимая с полки очередную книгу.

— Я сам не знаю, что ищу.

— Мне это знакомо.

Он подошёл ко мне и, когда его залил солнечный свет, я поняла, что моё первоначальное впечатление о нём было поверхностным. Смятая одежда и растрёпанные волосы оказались ещё цветочками. Он выглядел больным. Кожа приобрела неприятный желтоватый оттенок, глаза стали водянистыми и налились кровью. Кажется, что он не спал с нашей последней встречи.

От свойственной ему элегантности не осталось и следа, и он грузно сел за стол. Шоу указал мне на стул, и я заметила небольшую дрожь в руке, на которую раньше не обращала внимания.

— Что привело вас в такую рань? Смею ли я питать надежду, что вы получше разглядели свою тень? — Его улыбка была почти страдальческой, словно он изо всех сил старался проявить хоть крупицу своего обычного радушия.

— Нет, вообще-то я здесь по другой причине. Из-за события… иного рода.

Свет упал на него под резким углом, обнажая кожу, плотно обтянувшую кость. Казалось, я беседовала с трупом. Затем Шоу сдвинулся в кресле, и иллюзия, к счастью, исчезла.