— Вы никогда не доходили до конца?

— Никогда. Я просыпалась в ужасе, не имея понятия, кто я и где нахожусь.

— Похоже на предсмертный опыт. Не то чтобы я верю во всё это, но ваш сон очень похож на рассказы, которые мне доводилось слышать от свидетелей клинической смерти. Не считая рук, — добавил он. — Это что-то новое.

— Руки пугали меня больше всего.

Он посветил фонариком по стенам.

— Видите? Никаких рук.

— Спасибо. — Я споткнулась об угол торчащего кирпича, ударилась ладонью об спину Девлина и тут же отстранилась. — Вас когда-нибудь мучил навязчивый кошмар?

— Да. — Он сделал паузу. — А затем я просыпался и понимал, что он реален.

Повисла тишина.

Глава 28

Мы слишком глубоко зашли в туннель, но было поздно поворачивать обратно. По спине ползли мурашки. Я представляла, как в тенях притаился призрак, преследуя меня, впитывая энергию и жаждая тепла.

Я развернулась. Сердце ушло в пятки.

— Вы что-то услышали?

— Нет.

Девлин повернулся и осветил коридор. Я уловила взглядом отблеск глаз-бусинок и услышала шорох крошечных лапок. Всего лишь крыса.

Мы пошли быстрее. Теперь мне дышалось немного легче, ведь я знала, что звуки позади — это просто царапание когтей по кирпичу. Странно, но, рассказав Девлину о своём сне, мне стало легче. Я словно освободилась от детского страха, который преследовал меня многие годы. Девлин стал моим доверенным лицом, ведь я никому и никогда о нём не рассказывала. Я была слишком напугана, чтобы обдумать, что это говорило о моих чувствах к нему.

Мы продолжили идти ускоренным шагом, но я замедлилась и повернула голову в сторону, как только в тишину вторгся новый звук. Я постояла, сделала шаг вперёд и обернулась.

— Там что-то есть.

Девлин едва сбавил темп.

— Очередная крыса.

— Нет, не крыса. Вслушайтесь.

Одна тишина.

И вот снова! Шарканье.

У меня волосы встали дыбом.

— Вот! Слышали?

Девлин повернулся — луч света прорезал темноту.

— Не паникуйте.

— Я не паникую, — ответила я, несмотря на стук сердца в ушах. — Как думаете, что это?

— Не знаю.

Это не призрак. Это что-то очень осязаемое, материальное, живое.

Девлин переложил фонарь в левую руку, а правой достал пистолет из кобуры. Несколько раз прорезал лучом темноту.

— Встаньте передо мной, — сказал он и передал мне фонарик.

— Он идёт за нами, да? — прошептала я.

— Продолжайте идти вперёд.

Теперь мы шли в полной тишине. Как только звук исчез, я успокоились и заметила, что мы поднимаемся. Но стоило понадеяться, что мы скоро выйдем на свежий воздух, как вдруг оказались в тупике.

Перед нами встала сплошная кирпичная стена.

Мысль развернуться и идти обратно на звук, чтобы вернуться в камеру ужасов, убивала. Я была эмоционально истощена. Обессилена. Была готова упасть на пол и разрыдаться.

— Сюда, — сказал Девлин и повернул мою руку с фонариком вниз и налево.

Ещё одно отверстие. Ещё один проход.

Он забрал у меня фонарик и посветил в дыру.

— Это путь наружу? — нервно спросила я.

— Кажется, да. Пошли.

Он пролез первым и подождал меня с другой стороны.

Мы оказались в какой-то круглой камере, примерно пяти футов[29] в диаметре. К стене были прикреплены металлические ступени, и я воспрянула духом, пока не поняла, что они ведут в никуда. На крыше не было отверстия. Кромешная тьма.

— Кажется, мы в старом колодце или цистерне, — сказал Девлин.

Его голос металлическим эхом отрикошетил от круглых стен.

— Как нам отсюда выбраться?

— Наверху должна быть какая-то крышка.

 Он на секунду скользнул лучом вверх, а затем протянул мне фонарик и пистолет.

— Знаете, как стрелять?

— По правде говоря, нет.

— Он снят с предохранителя. Если что-то пролезет через проём, цельтесь и спускайте курок. Не думайте — просто стреляйте.

Я кивнула.

— Держите фонарик. Не смотрите на меня, смотрите на дыру.

— Хорошо.

Он проверил лестницу на прочность и полез наверх. Колодец заполнил металлический лязг. Через несколько секунд Девлин был уже на двадцать футов[30] выше меня. Щёлкнула зажигалка. Девлин застонал от натуги, пытаясь сдвинуть крышку. Я устояла перед искушением взглянуть наверх.

— Крышка завинчена?

— Это люк. Я вижу петли и ручки, но люк придавили чем-то тяжёлым. Я могу его приподнять, но только на щёлку.