– Через неделю "Фалширм" передадут в ведение штаба УКФ, и на базе отряда будет развернута парашютно-десантная рота, - сказал Беринг и, посмотрев мне в глаза, спросил: - Ко мне перейдешь?

Я над этим уже думал и ответил без промедления:

– Нет.

– Потому что у тебя своя группа?

– Да.

– Оперился, - немец усмехнулся, - не хочешь мне подчиняться.

– Дело не в тебе, капитан.

– А в чем?

– В задачах, которые выполняют "Фалширм" и моя группа. Они разные. Хотя подчиненность свою роль играет. Мне с Тихоновским удобно. Мы как бы отдельно и со всех сторон прикрыты. Он ко мне не лезет и я сам себе голова. Дали задачу - выполнил. А парашютно-десантная рота может очень быстро оказаться в самом пекле, заткнет собой очередную дырку на фронте и погибнет. Я говорю с тобой откровенно, все-таки не первый день друг друга знаем и через многое вместе прошли.

– Смотри сам, неволить тебя не стану, хотя мог бы. Веришь?

– Верю. Но ты не такой человек, чтобы человека, который имеет свое мнение, гнобить. Да и смысла в этом нет. Ты знаешь, я тебе еще пригожусь. В конце концов, одними дорожками ходим.

Беринг кивнул и задал новый вопрос:

– А кто стоит за спиной Иванова и Тихоновского понимаешь?

– Союз Возрождения России.

– Да. Но кто конкретно?

– Без понятия.

– Хочешь, скажу?

– Поделись.

– Василий Викторович Бискупский, который в последнее время делает реверансы в сторону монархистов. Хитрец. Всем говорит то, что люди хотят услышать. Однако он преследует собственные цели. Всегда хотел большой власти, но оставался на вторых ролях. Честолюбивый человек и пока у казаков что-то получается, он помогает Краснову. А взамен имеет среди казаков своих агентов влияния и, как мне кажется, вскоре начнет формирование собственных подразделений. Но как только здесь начнутся серьезные проблемы, он отскочит в сторону.

– Я так и подумал, хотя сейчас это ничего не меняет. Вот только не пойму, каким образом он создаст свои подразделения. Поясни.

– Очень просто. Русского государства как не было, так и нет. От Берлина одни пустые обещания и громкие заявления. Однако, как только Вермахт покатится на запад, а это не за горами, такое государство может появиться. Как последний шанс отыграть ситуацию назад и привлечь под знамена Третьего Рейха побольше русских. И в этот момент основным игроком станет тот, кто привлечет к себе наибольшее число сторонников среди эмигрантов и командиров РОА, за кого будут немецкие генералы и политики, и кого благословят Романовы. Именно он станет президентом или верховным канцлером на том клочке суши, который Борман и Розенберг отдадут русским. Я считаю, что таким клочком станет Крым, и Бискупский имеет все шансы, чтобы стать хозяином полуострова. А для обеспечения своей безопасности и стабильности в регионе ему понадобится армия. Не только РОА, которая подчиняется Трухину, но и собственная гвардия. Мысль ухватил?

– Кажется, да. Он сформирует одну-две дивизии на территории Дона, а потом, когда настанет удобный момент, перебросит их в Крым или в другой регион, где немцы объявят Новую Россию. До поры до времени они будут считаться казачьими, а на деле русскими. Но как он это провернет?

– Ты не знаешь всех внутренних раскладов в Третьем Рейхе. Да и мне, честно говоря, не все известно. Скажу только, что его готовы поддержать несколько генералов Вермахта, которые поделятся трофеями, и за ним некоторые серьезные чины Абвера, чиновники Имперского министерства оккупированных восточных территорий и даже нацисты. Они окажут ему содействие, и у него все может получиться.

– А Петр Николаевич Краснов и правительство ДКС?

– А что они? Для них главное - свою территорию удержать и я повторюсь. Пока Бискупский будет им помогать, они будут помогать ему. Баш на баш. Ты мне, а я тебе.

– Интересно. А причем здесь моя группа, Иванов и Тихоновский?

– Предполагаю, что Союзу Возрождения России группы вроде твоей необходимы как пожарные команды в пределах Доно-Кавказского Союза. Сопровождение посланников и выполнение специфических задач - не надо искать людей, они уже есть, необходимо отдать приказ и они все исполнят. А Иванов и Тихоновский получили быстрый старт карьеры и поддержку. Поэтому делают то, что им велено. Так что не обольщайся, Андрей. Если понадобится, тебя тоже кинут в пекло. Может быть, даже раньше меня, как неудобного свидетеля.

Беринг широко улыбнулся и я, подумав, что он не далек от истины, тоже. После чего, допив кофе, мы заказали еще и разговор продолжился.

– И все-таки, капитан, - делая очередной глоток ароматного напитка, сказал я, - странный ты человек.

– Почему?

– Немец, служишь в Абвере, а думаешь о России и командуешь казаками.

– Ничего странного, - он тяжело вздохнул.
– Мои предки больше двухсот лет служили Российской империи, и я вырос среди эмигрантов, которые мечтали вернуться в Россию. Германия, к сожалению, так и не стала моей настоящей Родиной. Все мои мысли и чаяния связаны с Россией. Хотя, сказать по чести, я не верю в победу Третьего Рейха или какое-то более-менее хорошее окончание Восточной кампании и создание полноценного Русского государства. А что насчет казаков, вспомни историю, Андрей. Они никогда не отказывали достойным людям в приеме. Если ты человек войны, не трус и в тебе есть дух воина, значит, казаки всегда назовут тебя своим братом. Так что можешь считать меня приписным казаком, если для тебя это важно.

– Честно говоря, не очень. Я слушаю идеологов, которые говорят о древности казачьего народа и мне это приятно. Греет душу. Но когда начинаются разговоры, что надо полностью отделиться от России, этого я уже не понимаю. Приходится пресекать подобные разглагольствования и пока это не трудно. Тем более что Петр Николаевич Краснов и другие наши атаманы имперцы. Однако, что будет потом, через пять, десять или пятьдесят лет?

– Не думай об этом. Нам бы пару лет простоять - уже много. Большевики в Москве больше тридцати наших дивизий окружили, и мы эту битву проигрываем. Еще месяц-другой и начнется откат. Вермахт будет отступать, и враг, если его не остановить, дойдет до границ Казакии. Ну и что дальше? Как биться? Я даю тебе гарантию, как только большевики вторгнутся на Дон или Кубань, половина крикунов, которые ратуют за независимую Казакию и отделение от России, сбегут в Европу. А мы с тобой останемся, будем биться до последнего патрона и сдохнем здесь. Хотя бы потому, что это земля для нас родная и полита кровью предков. Разве я не прав?

– Прав, - согласился я с ним.

– То-то же. Поэтому, Андрей, давай думать про оборону Дона и Кубани уже сейчас. Что атаманы и генералы решат, пока не нашего ума дело. За себя надо мозгами пораскинуть, на своем уровне.

– Не понимаю, о чем ты.

– О том, что необходимо готовить схроны и тайники, копить неучтенное оружие и подбирать надежных людей. Ты говоришь - моя рота может погибнуть. Это возможно, но я не баран и на убой не пойду. У тебя группа отдельная, не мальчики для биться. А помимо нас есть другие серьезные подразделения, в которых командиры нас знают. Если все правильно продумать, можно большевикам кровь пустить и заставить их затормозить. Не разбить, ибо действуя малыми группами войну не выиграть, но заставить споткнуться.