Но это всё лирика и коварные проделки эльфийской истории, которая пыталась отвлечь меня от главного.

Подобным образом я развлекался - читал и отвлекался на мысли, затем снова читал, а после вновь отвлекался, но уже на более надоедливые вещи вроде отпрысков Эрика. Они посещали меня по одному, в разное время, точно исследовали меня, я видел их странные, изучающие взгляды, но старался строить из себя дурачка и улыбаться, что у меня получалось на твёрдую пять с плюсом. Немцы, конечно, не поймут меня и скажут, что из меня, в таком случае, хреновый актёр, но мы не там живём, к счастью.

Но что оказалось занимательней, интереснее всего мне было говорить с Линдой. Девушка поведала мне историю семьи, свою собственную историю, слушая которую, я узнал, что на самом деле парни её вовсе не интересуют, и она больше загоняется по женской груди, хотя, как призналась она, не отказалась бы попробовать мужскую задницу. Услышав это, я смог лишь нервно поёрзать и кисло улыбнуться в ответ на её смех. Сама по себе она жила в Париже и работала фотографом для разных журналов и сайтов, а так же - подрабатывала тем, что рисовала. Она даже скромненько подсунула мне пару своих эскизов. И хотя я не совсем понимал, что она изображала, мне нравилось. И хотя она буквально засыпала меня вопросами, я как-то умудрялся держать оборону и не пускать её в те неведомые для неё заросли, где для неё нет места. Возможно, оно и к лучшему.

Максимилиан и Александр оказались совершенно повёрнутыми на своём деле программистами. От их увлечённой болтовни у меня кругом шла голова, едва не взрываясь от множества незнакомых терминов. Но я был даже как-то рад, что есть люди, так преданные своему делу. Впрочем, стоит отметить, что Александр был куда как сдержаннее своего брата, спокойнее и рассудительнее, хотя и в его глазах порой мелькал весьма опасный и сумасшедший огонёк, от которого мне становилось, мягко говоря, не по себе. А вот его брат, имя которого я фривольно сокращал, до обыкновенного Макса, был абсолютно несдержанным. Он рассказывал мне о вышедших новых играх, об интенсивном развитии компьютеров и прочей дребедени, от которой мне почему-то становилось как-то, скажем, не по себе.

Наспех переученный Габриэлем, я привык к мысли, что лучше уж войны и распри, но свежий воздух и деревья, чем пропахший дымом и бензином мир, вяло погрязающий в скуке и прогрессе, зарастающий жиром от своих удобств и комфортов. Как я прочитал в одной книге: “Не праздник, а война была нужна этому городу”. Возможно, это я совершенно рехнулся от того, что происходило в последнее время, а может, я в самом деле прав, но людям нужна война. Они не могут без неё. Они играют в игры, в которых убивают людей и не только, они читают книги, где убивают и воюют - взахлёб, с азартом в глазах и сжатыми до боли зубами, что даже скулы сводит от напряжения. Но отчего-то они боятся. Верно, они боятся смерти. После смерти Габриэля и Элериона я стал как-то спокойнее относиться к этому неизбежному происшествию. Возможно, только для себя, ведь, если кто-то из моих близких снова умрёт на моих руках, издаст этот жуткий, леденящий душу, предсмертный хрип, я совсем сойду с ума и выйду в окно.

Всё было медленно, совершенно однообразно и скучно. Я всё чаще отдавал предпочтение пустым снам, а не книгам. И всё чаще задавался вопросом: что там, за стенами этого дома, приютившего меня? И каково же было моё счастье, когда я встал на ноги и почти не почувствовал боли! Чувства во мне возликовали, а по губам расползлась совершенно идиотская улыбка. Я пошевелил пальцами и чуть поморщился - это всё ещё отзывалось лёгкой болью, но вполне терпимо, что опровергало мою принадлежность к берсеркерам. Я сделал шаг, другой, с упоением вслушиваясь в собственное тело, в едва ощутимую игру мышц, захватывающую и немного напряжённую после долгого отлёживания. Я медленно натянул брюки, что заказал для меня Эрик. Это было приятно - ткань касалась кожи, чуть щекотала и немного назойливо тёрла в некоторых немаловажных местах, но это не отвлекало. Я двигался медленно, наслаждаясь самим движением, самим фактом того, что меня здесь более ничего не держит. Хотелось пить. И я понимал, что могу сам спокойно отправиться на поиски кухни и налить воды.

В доме было темно и тихо - все уже наверняка легли спать. Но это не отменяло того факта, что я старался двигаться как можно тише. Пусть, это было трудно, но я должен был привыкать к своему телу, к своим ногам, собранным заново мастером Эриком. По наитию и логике я отправился к лестнице, что вела на первый этаж. И не ошибся – кухня действительно была там, но была не пуста.

– У меня почти нет сил, - слышу тихий голос Эрика и замедляю шаг.
– Иллюзии отнимают слишком много сил, как и купол. Барьер забирает слишком много сил.

– Мы для того и здесь, пап, чтобы помочь тебе, пока Камаэль не будет готов отправиться дальше, - отвечает столь же тихо один из близнецов. Судя по тону - Александр.

– Не было бы проще просто довести его до Туннеля, м?
– глубокомысленно изрекает Линда, затем повисает неуютное молчание. Слышу, как отодвигается стул - наверняка, это Эрик поднялся.

– Не может быть никакой речи о том, чтобы отправить его туда. Ты слышала, как там свирепствуют эти тёмные выродки? Всего несколько спокойных зон осталось, а ты говоришь о том, чтобы отправлять этого мальчишку прямиком в пекло. Да я почти на сто процентов уверен, что Льюис даже меч в руках держать не умеет. Я чувствую в нём силу, Линда. Возможно, если он не поддастся этому дьяволу Павшему, то это станет нашей надеждой на победу. Если нет - нам всем пора перебираться в другой мир. Или вовсе заказывать себе гробы. Камаэль должен быть под нашей защитой как можно дольше. Но вы должны быть готовы к тому, что в какой-то момент я перевешу на вас барьер. Я так и не получил никаких вестей от Виктора. Боюсь, не получу вовсе. В последний раз он писал, что отправляется на поиски Саиль. А вы все прекрасно знаете, какие легенды ходят об этом мече.

Мне не хватило терпения. Я сделал шаг, другой, замер в дверях, облокотившись на косяк и опустив голову, плотно скрестив на груди руки. Меня немного трясло, хотя где-то на задворках сознания маленький разумный Льюис и орал мне, что эти люди не могут быть простыми. Но я не хотел, чтобы кто-нибудь ещё погибал из-за меня. Я поднял взгляд на Эрика, ловя его немного испуганный взгляд, чуть скривил губы:

– Господа, я не такой уж и слабак. Не стоит думать, что я лишь ребёнок. Мои ноги уже в порядке. Я могу уйти завтра же утром. Только хочу узнать несколько вещей. Первая: кто вы такие? Вторая: как давно поняли, кто я? И последняя: как давно Виктор связался с вами?