– Ты какого чёрта здесь делаешь? И давно ли?

– Да уже минут пять как.
– Тихо рассмеялся вампир, потрепав меня по мокрым волосам и встав со мной под душ.
– Подвинься, клопик.

– Сам ты… богомол!
– Буркнул я первое, что пришло мне в голову и обиженно зыркнул на брата.

Тот тихо, довольно смеялся, оглаживая своим низким, бархатным смехом мои ушки. У него был безумно красивый голос, и ещё более красивый - смех. Мужчина рядом со мной уже не был таким усталым и измотанным, как пару часов назад - наоборот, словно лучился энергией.

– Завтра в 12:15 отходит поезд до Сакраменто. В 14:23 будем там.
– Сообщил он, обвив руками мою талию и уложив голову мне на макушку.
– При желании успеем и высохнуть, и отдохнуть, и поесть, и посмотреть немного город. Хочешь?

Судорожно сглотнув и стараясь не концентрировать своё внимание на его плоти, недвузначно упирающейся в мои ягодицы, я кивнул:

– Очень хочу. Но… Виктор, дашь мне помыться?

– Мойся. Разве я мешаю?
– Он довольно ухмылялся и хищно урчал. Стащив с полки гель для душа и выдавив себе немного на руки, он принялся намыливать моё тело, то и дело сжимая соски и щекоча пупок.

Его ласки остро отзывались в теле, но перед глазами упрямо вставало лицо Габриэля - разморенного удовольствием, стонущего, прогибающегося в спине и зовущего меня по имени. Волосы его сверкали жидким золотом, струились и падали ему на плечи, спину, блистали и привлекали, как и он сам. Дыхание сбилось, душа рванулась к родному образу, но Виктор крепко стиснул меня в объятиях, выдёргивая из сладкой дрёмы наяву, кусая мои плечи и тихо порыкивая:

– Он мёртв, Льюис. Мёртв. Но мы ещё живы.

На душе было гадко - мой очаровательный эльфёнок ещё оставался в моей памяти, тело ещё помнило его прикосновения, не должно было поддаться ласкам другого мужчины! Но поддавалось. Близость Виктора словно что-то переворачивала внутри меня, поворачивала какой-то заржавевший ключ. В голове крутились какие-то клочки воспоминаний, что-то неосязаемое, но ощутимое. Что-то, что переворачивало всё внутри меня с ног на голову, заставляя стонать против воли и желания. Я не мог предать воспоминания о своём прекрасном Аэльамтаэр, но меня словно бы тянуло к Виктору, как магнитом, как на верёвке - я не мог противиться ему, даже если очень хотел. Судорожный вздох сорвался с губ, и я распахнул глаза, оборачиваясь к мужчине и стараясь поймать его взгляд. Брат словно бы и сам не понимал, что делает, но ощущение того, что всё делает так, как надо, сквозило в его взгляде уверенностью и силой, восхищённым блеском.

– Так не тянет друг к другу просто так, да, Лу-лу?
– Сладко, хрипло прошептал он, касаясь моих губ собственными, нависая надо мной мощной скалой, прижимая к себе и не давая возможности вырваться.

Но я и не хотел. Уже не хотел. Как лишённый рассудка, я приникал к его губам собственными, запуская пальцы в его густые волосы, оглаживая его плечи и обвивая статный торс. Ощутимые узлы мышц перекатывались под гладкой, прохладной, но в то же время - обжигающе-горячей кожей, будоража воображение и разгоняя по телу желание. Широкие, чуть мозолистые, узловатые ладони скользили по всему моему телу, разгоняя дрожь и срывая с губ стоны.

– Вот видишь, малыш, так надо.
– Добавил он, оторвавшись от моих губ и перенеся свои поцелуи на шею.

Дыхание обжигало кожу, под которой пульсировала жилка, заставляло кричать и дрожать всем телом. Прислонившись разгорячённой спиной к прохладной стене душевой кабины, я постарался не шмякнуться на дно - ноги предательски дрожали, а дыхание давалось с трудом. Вцепляясь в плечи Виктора, я подставлялся под его поцелуи и едва дышал. Такой ласковый и нежный! Такой страстный и почему-то остро-необходимый. Почему? Мысли одна за другой метались в голове, пока я прогибался под ласками брата и оглашал ванную комнату своими стонами и криками. Он не касался “особенных” мест, карту которых знал Габриэль, он лишь мельком оглаживал мои бёдра, талию, спину, но почему-то острые всполохи удовольствия разрывали всё моё естество на кусочки. Внезапно раскалившийся, влажный воздух с трудом проникал в лёгкие, зрение туманилось всё сильнее, а спину жгло калёным железом, словно выводило на ней некий рисунок.

– Габриэль слегка тебя подрастянул, но сейчас тебе будет куда как больнее.
– Повернув меня к себе спиной, прохрипел Виктор, одной рукой обнимая меня за талию, а второй принимаясь поглаживать мой анус, то и дело надавливая на него пальцами.

То, что делал Аэльамтаэр приносило удовольствие телу, Виктор же будто ласкал самую мою душу, касался чего-то совершенно нематериального, хотя я чувствовал, как его пальцы почти грубо проникают в мою задницу, принимаясь растягивать, раздвигая стенки заднего прохода. Подвывая и поскуливая от удовольствия, подобно течной сучке, я двигал бёдрами ему навстречу и не мог с собой справиться. Мне хотелось ещё и ещё, хотелось, чтобы он взял меня - грубо, как и обещал тогда в полутьме комнаты, в отблесках осколков, намотав мои волосы на кулак. И от этих желаний тесный, концентрированный огонь ворочался в груди, разгоняя по телу обезумевшую кровь, окрашивая мои щёки алым румянцем. Вода шумела, ласкала нас, переливалась дождём по нашим разгорячённым телам.

Закончив меня подготавливать, Виктор на миг замер. Его пальцы впились в мои ягодицы, а он пару раз ударил по моим голеням, заставляя шире развести ноги, надавив локтем на спину, без слов прося нагнуться ниже. Цепляясь за железные маленькие поручни, вмонтированные в стену, чтобы не поскальзываться и не падать, я исполнял все его желания с покорностью и нетерпением, током охватившим нас обоих. Мгновение - и острая боль пронзает всё моё тело. Спазм сдавил горло, а на глазах выступили слёзы. Вампир не разменивался на нежности и не ставил свой массивный агрегат в сравнение с членом Габриэля. Он распирал меня изнутри, почти разрывал. Судорожные всхлипы рвались из груди, колени подкашивались, но Виктор крепко держал меня, а я интуитивно вцеплялся в поручни, боясь шелохнуться и сильнее насадиться на массивный член мужчины.