Легендо.

Сердце Скарлетт оглушительно забилось. Она продолжала уверять себя, что это неправда, что Хулиан не может быть магистром Караваля. Все же она вжалась спиной в дверь, когда он встал с кровати и направился к ней. Его шаг был на удивление твердым для того, кто только что вырвался из объятий смерти.

Если все же Хулиан и есть Легендо, значит, он держит Теллу где-то в созданном им магическом мире, и Скарлетт хотелось сию секунду заставить его ответить, где именно, отвесить ему еще одну оплеуху. Однако, поступив таким образом, она выдаст себя. Если скрывающийся за личиной Хулиана Легендо в самом деле хочет посредством извращенной игры отомстить ее бабушке за свое разбитое сердце, Скарлетт ни в коем случае нельзя выказывать собственную осведомленность, чтобы не лишиться единственного преимущества.

– Малинка, что-то ты неважно выглядишь. Давно очнулась? – Хулиан протянул руку и погладил ее по щеке прохладными костяшками пальцев. – Даже не представляешь, как сильно ты меня напугала…

– Я в порядке, – перебила его Скарлетт, отпрянув в сторону, так как не хотела, чтобы он прикасался к ней.

Хулиан стиснул зубы. Его недавняя обеспокоенность исчезла, сменившись… Хотелось бы ей сказать, что гневом, но нет, то была обида. Боль ее отказа предстала в оттенках грозового синего, окутавшего его сердце печальным утренним туманом.

Скарлетт привыкла видеть всевозможные переливы цвета собственных эмоций, но никогда не замечала их у других людей. Она не смогла бы ответить, что потрясло ее сильнее: способность различать цвет чувств Хулиана или то, насколько уязвленными были сейчас эти чувства.

Она попыталась представить, что бы он испытывал, в случае если он все же не магистр Караваля. Перед смертью они пережили удивительные мгновения вместе. Она припомнила, как бережно он отнес ее в их комнату и как подарил ей один день собственной жизни. Какими сильными и безопасными казались его руки, когда он обнимал ее, лежа на кровати. Его жертва не прошла без следа: на поросшем темной щетиной подбородке виднелась тонкая серебристая полоска такая же, как в ее волосах. И после всего этого Скарлетт даже не позволяет ему прикоснуться к себе!

– Извини, – с трудом вымолвила она. – Дело в том, что… Я, похоже, еще не вполне пришла в себя. Прости, если веду себя странно. У меня в голове сплошной туман. Прости, – повторила она снова, подумав, что переборщила с извинениями.

На шее Хулиана забилась жилка. Он явно не поверил ее словам.

– Может быть, тебе следует снова прилечь?

– Ты же понимаешь, что я не могу лечь в одну постель с тобой, – отрезала Скарлетт.

Она и прежде говорила подобное, но теперь ее слова прозвучали резче, чем ей бы хотелось. Хулиан не подал вида, насколько сильно он уязвлен, но буря цвета, окутавшая его сердце, показывала, что его напускная бесчувственность – всего лишь притворство.

Теперь его обида окрасилась в доселе невиданный Скарлетт цвет, не серебристый и не серый, за которым – она готова была поклясться – скрывалось некое яркое чувство. Происходило ли это потому, что они обменялись кровью?

Скарлетт сдавило горло и грудь, так что стало больно дышать. Хулиан между тем направился к другой двери.

– Вовсе я не собирался ложиться с тобой в постель, – бросил он на прощание.

Она попыталась ответить, но голос не слушался, а в глазах щипало. Способность нормально дышать вернулась к ней, лишь когда Хулиан вышел из комнаты. Она вдруг сообразила, что, закрыв за собой дверь, он тем самым создал между ними преграду.

Скарлетт замерла, прижавшись спиной к стене, борясь с желанием броситься вслед за Хулианом и извиниться за свое непривычное и, строго говоря, ужасное поведение. Глядя на его удаляющуюся спину, она готова была поклясться, что он не Легендо, но не могла рисковать, доверившись ему и ошибившись.

«Нет, – поправила себя Скарлетт, – совсем наоборот».

Став частью магического мира Караваля, она только и делала, что рисковала. Некоторые ее действия добром не кончились, зато другие приятно удивили, как, например, мгновения близости с Хулианом. Он ни за что не преподнес бы ей такого драгоценного подарка – дня собственной жизни – не отдай она по глупости два своих.

Возможно, и сейчас ей стоит снова попытать удачу – не ради себя, но ради сестры. Хулиан с самого начала был ее союзником, и теперь его помощь нужна ей как никогда, ведь на острове объявился ее отец.

О, святые небеса, она совсем об этом забыла! Даже Хулиану ни словом не обмолвилась. Необходимо найти его и предупредить.

Встревоженная Скарлетт открыла дверь. В коридоре все еще ощущался мерзкий запах духов губернатора Дранья, но единственным человеком поблизости оказался тот негодяй в шляпе-котелке, который украл ее серьги. Он не обратил никакого внимания, когда она пробежала мимо него к лестнице. Она не знала, куда делся Хулиан, но надеялась, что он не ушел насовсем…

Дойдя до следующей лестничной площадки, Скарлетт остолбенела.

Уверенной походкой, будто он и впрямь магистр Караваля, Хулиан вышел из комнаты Данте, отворил изрядно поврежденную дверь в спальню Теллы и скрылся внутри.

Что он делает?

Хулиан же ненавидит Данте. И что он забыл в разоренной комнате Донателлы? Что за…

Половицы над головой Скарлетт заскрипели под тяжестью чьих-то шагов. Какие-то люди – кажется, их было трое, – приближались к лестнице, переговариваясь между собой.