Часто прерывисто дыша, она попыталась оттолкнуть Хулиана. Ей начало казаться, что и потолок пришел в движение и, опускаясь все ниже, роняет холодные капли влаги прямо ей на макушку.

– Похоже, эта комната пытается нас расплющить, – сказала она.

Снаружи раздались удаляющиеся шаги губернатора Драньи, и наконец их звук затих в отдалении. Скарлетт хотелось бы еще некоторое время провести в укрытии, но, зажатая между Хулианом и ледяной стеной, она ощущала нехватку воздуха.

– Открой дверь!

– Я пытаюсь, – проворчал он в ответ.

У Скарлетт перехватило дыхание. Ее тонкое платье поднялось выше колен, а руки Хулиана касались ее сзади, шаря по стене в поисках выхода.

– Не могу ее найти, – наконец выдавил он. – Похоже, она с твоей стороны.

– Я ничего не чувствую, – отозвалась Скарлетт и мысленно добавила: «Кроме тебя».

Пытаясь нащупать в стене дверь, она невольно дотрагивалась пальцами до частей тела Хулиана, к которым ей вообще не следовало прикасаться. Казалось, чем сильнее она борется, тем большее сопротивление оказывает комната.

«Совсем как океан на подступах к острову», – вспомнила она. Чем отчаяннее она в нем барахталась и чем сильнее пугалась, тем упорнее воды пытались затянуть ее в свои глубины.

Похоже, в этом все дело. Хулиан же говорил, что туннели усиливают страх, но, возможно, они им также и подпитываются.

– Комната реагирует на наши эмоции, – сказала Скарлетт. – Думаю, нам нужно расслабиться.

Хулиан сдавленно фыркнул.

– В данный момент это нелегко сделать. – Его губы касались ее волос, а руки обхватывали бедра.

– Ох! – вздохнула Скарлетт.

Ее пульс снова участился, и она тут же почувствовала, что и сердце Хулиана забилось скорее. Еще неделю назад она ни за что не смогла бы расслабиться в такой ситуации; даже сейчас это было трудно. Все же в глубине души Скарлетт понимала, что с Хулианом она в безопасности. Хоть он и лгал ей, но никогда не причинил бы вреда. Она заставила себя сделать глубокий вдох, постепенно успокаиваясь, в этот момент стены перестали сжиматься.

Еще один вдох, и комната стала немного просторнее.

Присутствия губернатора Драньи в туннеле по-прежнему больше не ощущалось: не было слышно ни шагов, ни дыхания. И сопровождающий его зловонный запах исчез.

А еще мгновение спустя каменная кладка за спиной Скарлетт потеплела, так что ей стало особенно неуютно в намокшем платье. По мере того как комната раздвигалась в стороны, Хулиан также ощутимо расслаблялся. Они с ним все еще соприкасались телами, но уже не так тесно, как прежде. Их грудные клетки поднимались и опускались в едином ритме, в то время как стены продолжали отступать.

С каждым вдохом в замкнутом пространстве становилось все жарче. Вскоре весь потолок оказался усеянным крошечными точечками света, похожими на лунную пыль, а над правой рукой Скарлетт отчетливо проступила дверная ручка.

– Подожди… – хотел было предупредить Хулиан, но Скарлетт уже открыла дверь.

Стоило ей это сделать, как комната исчезла. Они оказались в низком длинном коридоре, усеянном разбитыми морскими раковинами, которые светились точно так же, как прежде камни. На полу виднелась дорожка из розового песка.

Хулиан выругался.

– Как же я ненавижу этот туннель!

– По крайней мере, мы сумели оторваться от отцовского преследования, – примирительно ответила Скарлетт.

Звука шагов не было слышно ни спереди, ни сзади, лишь шелестели в отдалении разбивающиеся о берег океанские волны. Пляжей с розовым песком на Трисде не было, но гулкий плеск воды напоминал ей о доме – и о чем-то еще.

– Откуда ты узнал, что я смогу обеспечить твое участие в игре? – спросила Скарлетт. – Я ведь получила билеты уже после твоего прибытия на наш остров.

Хулиан ускорил шаг, разбрасывая песок мысками ботинок.

– А тебе не кажется странным, что ты даже не знаешь имени мужчины, за которого выходишь замуж?

– Не меняй тему, – запротестовала Скарлетт.

– Я и не меняю, просто начал отвечать на твой вопрос издалека.

– Тогда ладно, – понизив голос, отозвалась она. Хоть никаких иных шагов, кроме их собственных, слышно по-прежнему не было, рисковать она не хотела. – Отец хочет все контролировать и потому держит имя моего жениха в строжайшей тайне.