Все же необходимость подписывать соглашение кровью совершенно Скарлетт не нравилась. Но тревожило ее и другое соображение. Если Телла будет играть, а сама она нет, то, возможно, не сумеет отыскать ее, чтобы на следующий день вместе покинуть остров. А если Скарлетт не вернется домой вовремя, то и ее свадьба с графом не состоится.

Даже после объяснений Руперта она не вполне представляла себе сути игры. В детстве она старалась почерпнуть из рассказов бабушки как можно больше сведений о Каравале, но та всегда выражалась уклончиво, вместо истинных фактов делясь романтическими впечатлениями, которые теперь, в свете увиденного, казались Скарлетт довольно странными. Похоже, пожилая дама описывала прошлое не таким, каким оно было на самом деле, а каким его нарисовало собственное воображение.

Скарлетт посмотрела на Хулиана: тот без малейших колебаний позволил Руперту уколоть себе палец каким-то шипом и оставил кровавый отпечаток на одном из соглашений. Она вспомнила, что несколько лет назад труппа магистра Легендо на какое-то время перестала гастролировать, потому что во время Караваля погибла женщина. Подробности ей были неизвестны, и до сих пор она полагала, будто несчастный случай не имел отношения к игре, однако сейчас задумалась, что, возможно, та несчастная чересчур увлеклась иллюзией Караваля.

С другой стороны, сама Скарлетт долгие годы играла в извращенные игры своего отца и научилась распознавать, когда ее обманывают. Едва ли она могла бы настолько перепутать вымысел с действительностью, чтобы лишиться жизни или рассудка. Все же, протягивая руку, она испытывала нервозность, потому что точно знала, что любая игра имеет свою цену.

Руперт сделал прокол так быстро, что Скарлетт почти ничего не почувствовала, однако, когда ее безымянный палец прижался к хрупкому пергаменту, ей показалось, что все огни на миг погасли. В следующий миг она отняла руку, и окружающий мир засиял еще более яркими, чем прежде, красками. Ей даже показалось, что она ощущает, каковы красные портьеры на вкус: шоколадный бисквит, пропитанный вином.

Скарлетт лишь раз в жизни довелось попробовать глоток вина, но подозревала, что даже целая бутылка не могла бы ввести ее в такое радужное возбуждение. Невзирая на страхи, она испытывала непривычное чувство душевного подъема.

– Официально игра начнется завтра на закате и окончится девятнадцатого числа, также с заходом солнца, следовательно, в распоряжении каждого участника будет пять ночей, – продолжал свои объяснения Руперт. – Каждый из вас получит по одной подсказке, чтобы начать путешествие, остальные же придется искать самостоятельно. Мой вам совет: действуйте быстро – приз всего один, а заполучить его хотят многие. – Он шагнул ближе и протянул Скарлетт и Хулиану по карточке, на которой значилось: «La Serpiente de Cristal» – то есть по-испански «Стеклянная змея».

– У меня такая же надпись, как у тебя, – заметил Хулиан.

– Это и есть наша первая подсказка? – удивилась Скарлетт.

– Нет, – ответил Руперт. – Это постоялый двор, где для вас приготовлены комнаты. В них-то вы и отыщете подсказку – но только если успеете заселиться до рассвета.

– А что случится на рассвете? – тут же поинтересовалась Скарлетт.

Словно не расслышав ее вопроса, юный джентльмен потянул за шнурок, висящий у края балкона, и раздвинул занавеси. В небо взвились серые птицы. Красочные улицы внизу сделались многолюднее, а балконы, наоборот, опустели, поскольку все игроки одновременно устремились к выходу, спеша спуститься в город.

Скарлетт вновь испытала прилив серебристого восторга. Она на Каравале, о котором грезила куда чаще, чем о собственной свадьбе. Понимая, что может остаться всего один день, она уже воображала, как тяжело будет уезжать.

Руперт дотронулся до полей своего цилиндра.

– Помните: нельзя позволять глазам или чувствам вас обманывать. – С этими словами он вскочил на парапет балкона и спрыгнул вниз.

– Нет! – вскричала Скарлетт. Побелев, как полотно, она беспомощно наблюдала, как он падает.

– Не волнуйся, – успокоил ее Хулиан. – Смотри! – указал он на Руперта, фалды фрака которого превратились в крылья. – С ним все в порядке. Просто решил эффектно обставить свой уход.

Похожий на серую заплатку, тот продолжал скользить вниз, удаляясь, и, наконец, стал казаться парящей в воздухе крупной птицей. Очевидно, зрение уже начало подводить Скарлетт.

– Идем! – Хулиан решительно зашагал прочь с балкона, явно ожидая, что Скарлетт последует за ним. – Если бы ты внимательно слушала, то усвоила бы, что на рассвете все закроется. У этой игры комендантский час наоборот: утром двери запираются, а отпираются снова только после захода солнца. Так что в нашем распоряжении совсем немного времени на то, чтобы найти предназначенные нам комнаты.

Хулиан остановился у откинутого потайного люка, через который, очевидно, Руперт и вошел незамеченным. Ход этот вел на винтовую лестницу из черного мрамора, спиралью уходящую вниз, точно панцирь моллюска, и освещаемую хрустальными подсвечниками с оплывающими восковыми свечами.

– Малинка!.. – предостерегающе произнес Хулиан, останавливая Скарлетт на пороге.

На мгновение на его лице промелькнуло страдальческое выражение – как тогда, когда он ушел, оставив ее в часовой лавке.

– Что такое? – отозвалась Скарлетт.