Язулинское ущелье, с берега недоступное, водная группа прошла без сопровождения. Машина прокатилась верхом, мы потусовались с участниками какого-то автопробега. Наши суперзанятые бизнесмены отвели на весь поход минимум времени, в случае серьёзных травм планировали просто сброситься. Интересно, что бы они делали при ЧП без сопровождения? В общем, отвели на Язулинское ущелье всего три дня. А вышли через три с половиной… Не видя, что происходит, мы волновались пуще прежнего. В последний день всё бегали на бережок, где сигнальные метки для наших выставили. Наверно, останься предки в Москве, они бы от инфарктов поумирали. А тут ничего, все выжили.

Под конец мне разрешили тоже погрести, сделали три порога 5-й категории. Это после того, что было, уже казалось халявой. И Олегу разрешили.

Вряд ли я ещё когда попаду на реку типа Чулышмана. На воду меня там не очень пускали, да я и не очень рвалась. С бережка поснимала их мучения, и достаточно.

О КОМПЛЕКТАЦИИ АПТЕЧКИ ПЕРВОЙ ПОМОЩИ

На Чулышмане у нас было два врача и два завхоза: для подстраховки и чтобы хватило на большую команду. Обе дублирующие функции выполняла я. Во время прохождения именных порогов я снимала на видео, держа под рукой аптечку первой помощи. Комплектовала её не я. В первый вечер, инспектируя аптечку, я обнаружила в ней лопедиум – средство от поноса, «запирающее» кишечник. Удивилась. А потом поняла, в чём дело, когда почитала лоцию. Писал её опытный водник, член нашей группы Равиль Айбатулин, который уже был на этой реке. Кроме описания реки и схем порогов, там был отчёт о прохождении их группы. Отчёт такой:

«Подошли к порогу такому-то. Просмотрели, обо**ались, обнесли… Подошли к порогу другому. Один вспомнил, что у него жена беременная, другой – что дети. Обо**ались, обнесли.»

КАК БАСАЕВ СХОДИЛ ПО-БОЛЬШОМУ

На ту же тему. Был в нашей тусовке один Андрюха. Фамилия его была Исаев, но Штирлицем его не звали, а звали Басаевым – потому что террорист, в натуре. Совершенно безбашенный.

Однажды на реке Белой в Адыгее стоял народ лагерем над Хаджохским каньоном. Там есть одна удобная большая стоянка, но кругом обрывистые берега – каньон всё же. Обычно от греха стоянку обтягивают верёвками, «волчатником» или скотчем, чтобы кто-нибудь ночью по пьяни не свалился.

Басаев ночью пошёл до ветру. Без фонарика. Присел – и провалился под ограждение. Так со спущенными штанами и пролетел около 30 метров, почти ни за что не задевая, и впилился грудью в дерево. Заработал компрессионный перелом позвоночника. А всё остальное цело. Был бы мозг – было бы сотрясение, а так ничего.

Мы навещали его в больнице. Спрашивали:

– А что ты чувствовал, пока летел?

Взгляд, как у наркомана, вспоминающего хороший «приход».

– Когда понял, что лечу, офигел. Потом чувствую – втыкает! А ничего не кончается, и чувствую – ещё больше втыкает!!

Думаю, прочитав это, он не обидится, а наоборот, порадуется, что в книжку попал.

СИЛА ТРАДИЦИИ

Весной 2006 года круг замкнулся: я попала на Большую Лабу почти тем же составом экипажа четвёрки, только вместо Макеева был Арсений. Ехала я туда на пару с Борисовым автостопом, поэтому так и не узнала с тех пор, изменилось ли что-то в моей железнодорожной карме. Он автостопом ездит не из интереса, а из экономии, что для взрослого дядьки недостойно.

Река нам припомнила, и наш экипаж снова покатался задницей вперёд. Только уже в гораздо более опасном месте. Видно, потому что попёрлись туда по традиционному раздолбайству слабым составом: две девушки в диагонали. Вместо Олега Калашёва села его девушка Лиза – на корме, а на носу я. И, как восемь лет назад, тоже пронесло.

Перед основным сливом «Прощай, Родины» мы ухитрились принудительно зачалиться справа и развернуться задом. Как так ухитрились – никто не понял. Но на берег не полезли, попытались повернуться носом, не смогли: корму справа закусило. Чуть задержались над сливом. Растерялись. Вместо команды капитан сказал матерное слово. Рефлекторно выровняли кат, но слились всё равно криво, кормой вперёд – и ничего. А там, в «бочке», вместо того чтоб назад отгрести, так же рефлекторно фиганули вперёд под слив! Все четверо. Потом опомнились.

На берегу нас встретили словами:

– А мы такие зажигаем!

Зажгли мы и в каньоне Сосновом. Наш с Борисовым баллон вынесло на стенку каньона, а Арсений с Лизой линяли. Лиза быстро линять не умела. Мне с носа не видно было, но Арсений потом утверждал, что Лиза со страху вцепилась ему в спасжилет зубами.

А ещё мы кильнулись в пороге «Кирпич», совершенно позорно. Борисов и я остались на кате, а Олег Калашёв с Арсением прибились к правому берегу, откуда их долго извлекали сверху на верёвках.