В голосе его прозвучала тоска, которой раньше она никогда не замечала, и Джиллиан внезапно поняла, что так оно и было на самом деле. Она припомнила, как он говорил, что у него в доме никогда не было домашних животных, что он никогда не был в цирке. Что же за детство пришлось ему пережить?

С одной стороны, ей не хотелось этого знать. Джиллиан подумала, что сейчас неподходящее время, чтобы выслушивать наверняка грустное объяснение, почему он до сих пор так охраняет свой внутренний мир, почему так и не научился смеяться по-настоящему.

Но с другой стороны, узнать все это было ей просто необходимо.

— Почему так получилось?

— Мы были… бедны. Отец пострадал при аварии на фабрике, а тогда компенсаций за увечье не давали. Мать… часто… болела и не могла работать. Нас было четверо ребят. А четверым мальчишкам требуется много еды. По крайней мере, им все время хочется есть. Так что я рано начал работать.

— А братья?

— Когда достаточно подросли. Я-то был старше Тимоти, Бобби и Майка.

— Где сейчас Тимоти?

Стивен опять напрягся, словно она задела больное место, и Джиллиан снова подумала, что ей следует остановиться, но тут же она отогнала от себя эту мысль, ведь другой такой возможности поговорить с ним по душам может и не представиться.

— Он погиб в Ливане. Во время бомбежки морских казарм.

Она сглотнула вставший в горле комок. Что-то в его интонации, в его взгляде, когда он говорил об этом, просигналило ей об опасности. Она сама не знала, почему так это восприняла.

— Майк — это тот, что в Калифорнии?

— Ты запомнила?

— Я помню все, что касается тебя. «Вот и снова то же самое, — подумал Стивен. — Эта полная откровенность».

Откровенность, которая до смерти пугала его.

Джиллиан хотела еще кое-что выспросить у него, но чуть ли не в первый раз в жизни прикусила язык. Она вспомнила, с какой резкостью он сообщил ей, что его отец и мать умерли. Теперь, когда Стивен разговорился, она попыталась перейти к более безопасной теме, чтобы не спугнуть его.

— А чем ты занимаешься, когда у тебя выдается свободный день?

Стивен посмотрел на нее с таким недоуменным видом, словно подобное ему и в голову никогда не приходило. Она покачала головой.

— Можешь не отвечать. Знаю: работаешь.

— Это же единственный способ…

Джиллиан заставила его замолчать поцелуем, а затем погладила густые волнистые волосы, наслаждаясь этим ощущением и тем, как потемнело серебро его глаз от этого жеста. Ее ошеломило то, насколько это было ей важно, как сильно хотелось, чтобы он улыбнулся. А настоящий смех… нечто невероятное. Она легонько сжала зубами его ухо. Забавно, как это было приятно. Но когда она заговорила, то была совершенно серьезна:

— Нет, любимый, не единственный. Это очень банально, но тем не менее правду говорят: «Надо иногда остановиться и вдохнуть аромат розы». После паузы, хоть небольшого отдыха, работоспособность повышается, можешь мне поверить на слово.

«Научи меня этому» — обратился он к ней мысленно, потому что вслух произнести эти слова не решался. Она бы расценила их как приглашение пробить брешь в стене, которую Стивен воздвиг вокруг себя. Хотя не пригласил ли он ее к этому уже, когда позвал пойти с ним к Бобби? Он ведь не собирался это делать. Просто так случилось, как и все их знакомства: у него с Джиллиан

Коллинз все время что-то «просто случалось». Нет, она точно ведьма, снова подумал он, очаровательная ведьма. Но вдруг он обнаружил, что ему нравилось быть очарованным ею.

Стивен лениво потянулся на постели. Хоть он и не вдыхал аромата роз, времяпрепровождение с Джиллиан было вполне достойной заменой. Он осознал, что наслаждается чувствённой радостью, любовной усталостью, ощущением близости ее тела. Оно было нежным и бархатистым, как лепесток, и пахло теми же розами. Он легко мог привыкнуть к ее улыбке и внезапным приступам смеха, к тому, как вскидывает она голову, бросая ему очередной вызов. Стивен представлял себе, как легко привыкнуть к тому, что держит ее в объятиях и занимается с ней любовью… Очень-очень легко к этому привыкнуть.

Джиллиан удовлетворенно завозилась около него, прижимаясь теснее, не ожидая ответа на свое замечание о розах. Просто счастливая женщина, радующаяся тому, что находится именно там, где ей хочется быть. Нежность охватила его при этой мысли. Он дал ей не просто физическое наслаждение, а счастье, глубокое и полное. У Стивена появилось ощущение, что он поймал бабочку, и она, довольная, сидит у него на руке, не хочет улетать, не трепещет беспокойно крылышками, а верит ему, как не верила никому раньше. Доказательством тому было обстоятельство, что она до сих пор оставалась девственницей.