Джиллиан понимала, что ее понесло (вся эта чушь сама так и льется у нее с языка), и не знала, как перевести разговор на какую-нибудь умную тему.

Вид у него был ошеломленный и озадаченный: от самоуверенной осанки, которую он демонстрировал у себя в кабинете, ничего не осталось, и Джиллиан не могла сдержать улыбку.

— Не тревожьтесь, — успокоила она Стивена. — Я велю им не трогать вас. Если, конечно, вы будете себя хорошо вести.

— А что подразумевается под словом «хорошо»? — поинтересовался он, не совсем уверенный, что они однозначно толкуют это слово.

— Вам придется полюбить мою стряпню, — уточнила Джиллиан.

— Сию минуту я полюблю все, что только можно разжевать.

Склонив голову набок, она вдумчиво оглядела его.

— По-моему, я улавливаю в вашем голосе скептические нотки?

— Нет, нет, только отчаянный голод, — поспешил он разуверить ее, но сдержать ухмылку не смог.

Теперь Джиллиан вздернула одну бровь, копируя его привычку.

— Хищные наклонности проявляются? Так, что ли?

Стивен оценивающе поглядел на нее.

— Точно.

Она усмехнулась.

— Тогда мне лучше как можно скорее утолить ваш голод, пока вы не начали охотиться за Спенсером. Выпьете чего-нибудь?

— Вообще-то я подумал не о собаке…

— Догадываюсь, — улыбаясь, отозвалась она, до нелепости обрадованная, что в глазах его снова зажегся огонек страсти. — Так как насчет выпивки?

— А что у вас есть?

— Пиво. Вино. Джин с тоником.

— Спасибо. Пиво.

Джиллиан снова вопросительно подняла брови. Он понял, что она ждала другого ответа, и удивился почему.

Направляясь к выходу из гостиной, Джиллиан попросила:

— Выпустите, пожалуйста, Спенсера во двор.

Не дожидаясь ответа, она исчезла за дверью, а Стивен остался в полной растерянности. Как, черт возьми, он должен «выпустить собаку», если она никуда не просится. Вывести на поводке? Выгнать пинками? Он судорожно размышлял над этим, глазами обшаривал комнату в поисках какого-нибудь поводка, когда до него долетел ее насмешливый голос:

— Силу применять не обязательно. Просто откройте дверь.

Он сделал, как было велено, чувствуя себя при этом пришельцем с чужой планеты. Затем окинул взглядом комнату. Стивен не знал, что ожидал увидеть, но тому, что предстало его глазам, не удивился. Под окном стоял старый диван. Мягкий и удобный на вид, он словно звал отдохнуть в своих объятиях. Несколько стульев, обитых выгоревшим бархатом, сгрудились вокруг огромного мягкого кресла. Повсюду стояли растения, бледно-зеленые занавески на окнах были отдернуты, чтобы не препятствовать солнечным лучам. Пожалуй, самой новой и дорогой вещью в комнате был отличный музыкальный центр. Стивен сразу оценил его качество и стал изучать коллекцию ее записей. Среди них были и старые пластинки, и компакт-диски, и кассеты. Смесь была самая что ни на есть разнообразная: от джаза и классики до народной музыки, от мелодий 50-х годов до сегодняшнего «мягкого» рока.

— Мои музыкальные пристрастия безграничны, — раздался шутливый голос у него за спиной, и Стивен круто обернулся. Джиллиан стояла в дверях с пивом в одной руке и бокалом вина в другой. — А что предпочитаете слушать вы?

Он пожал плечами.

— Полагаю, тоже все понемножку.

— А поточнее, пожалуйста.

— Ладно. Хэнк Вильямс, — почему-то ему показалось, что это ее собьет с толку, хоть чуточку.

Она ухмыльнулась, сунула ему в руки пиво, подошла к книжной полке и, покопавшись там немного, с победоносным видом вытащила пластинку.

— Одна из самых моих любимых, — самодовольно проговорила Джиллиан, ставя ее, и тоскующая мелодия, печальные слова об утраченной любви зазвучали в комнате. Стивен пожалел, что назвал это имя. Сейчас ему не хотелось слушать об утраченной любви и внимать томительной грусти хрипловатого голоса Вильямса.

Она стояла слишком близко, и рот ее, когда она подняла к нему лицо, неудержимо привлекал его.

Стивен посмотрел на нее сверху вниз. Она была полна такой жизненной энергии и в то же время казалась такой хрупкой и беззащитной. Она не была ни высокой, ни низкой, и теперь, когда она сняла туфли на высоком каблуке, ее макушка пришлась ему как раз под подбородок. Джиллиан глядела на него, склонив голову набок в своей очаровательно задорной манере, от которой сердце его начинало биться неровно. В ее глазах сверкало лукавство, впрочем, была в них и грусть, словно она проиграла какую-то битву с собой. Он вдруг обнаружил, что склоняется к ней.

Его губы коснулись ее губ и почувствовали их отклик. Руки, казалось, сами обвились вокруг тонкой талии, крепко прижимая Джиллиан к его груди.

Раздался нетерпеливый лай, и она отстранилась.

— Его милость вернулся, — пробормотала Джиллиан, не отрывая глаз от лица Стивена.

Лай становился все громче. Ему вторило мяуканье изнутри дома.

— Они что, всегда орут хором?

— Пока не уверятся, что гость — приличный человек.

— И сколько это занимает у них времени? От ее смеха у него потеплело на душе.