— Да, — кивнул правитель, — тебя ждет совсем другое развлечение.

— Ты знаешь, что это? — раздраженно спросил хранитель, положив руку на длинноствольный автомат со складывающимся прикладом и длинным узким рожком для патронов.

— Не шевелись! — тут же предупредил его Найл. — Ты сам-то, хранитель знаний, слышал про такую вещь, как арбалет? Если я упаду или резко отступлю в сторону, тебя продырявят навылет сразу четыре крепких арбалетных болта. Поэтому не надо делать подозрительных движений. Я могу испугаться.

Двуногий побледнел. Ему не раз приходилось держать на прицеле других людей, но сам он в такое положение попал впервые.

— Если со мной что-нибудь случится…

— Я знаю, — кивнул Посланник Богини, — вон из тех щелочек в меня попытаются попасть из точно таких же механизмов. Правда, ты про это уже никогда ничего не узнаешь.

Найл улыбнулся еще дружелюбнее.

— У вас есть только такие орудия убийства, или что-нибудь еще?

— У нас много самого страшного оружия, которое может…

Хранитель врал самым безбожным образом, стараясь запугать странного пришельца. Во всяком случае, ничего более жуткого, чем пулеметы с более длинным стволом и маленькие шарики, взрывающиеся вскоре после того, как нажать на кнопку сбоку и отбросить от себя, он не вспоминал. Автоматы и ручные гранаты… И как только столь убогим арсеналом им удавалось удерживать в подчинении больше племен, чем насчитывается мужчин в нации хранителей?

— Я пришел сюда, — пропала улыбка с губ Посланника Богини, — потому, что узнал, как одно маленькое племя грабит все окружающие народы, подвергает их пыткам и издевательствам, позорит их женщин и присваивает плоды их труда, прикрываясь вымышленным правом. Мы хранители! — повысил голос двуногий. — Мы защищаем от дикарей и пауков древние знания, доверенные нам отцами.

— Так и храните, — пожал плечами Найл. — Никто вам не запрещает. Но не смейте трогать другие народы!

— Кормить нас, хранителей, это святой долг перед предками всех разумных существ…

— К тому же, я не верю, чтобы у вас имелись хоть какие-то знания, — закончил свою мысль правитель.

— Да как ты смеешь, дикарь! — спохватился двуногий. — Да мы…

— Если тебя убить, остальные хранители поверят в серьезность моих слов?

Хранитель запнулся и побледнел еще сильнее, став походить на пластиковые статуи из княжеского музея.

— Н-нет… Не нужно.

— Итак, — подвел итог Найл. — Я, Посланник Богини, Смертоносец-Повелитель, человек, одитор ночного мира, правитель Южных песков и Серебряного озера, постановляю: с сего часа вы обязаны немедленно прекратить облагать самовольной данью окрестные племена, сдать мне все свое оружие, предъявить древние знания и признать над собой мою высшую власть. В противном случае все, кто обратит против меня свое оружие, будут преданы смерти, все остальные проданы в рабство, а ваше противное честному человеку гнездо уничтожено полностью раз и навсегда. Ступай, и скажи, чтобы мужчины начали выносить свое оружие и складывать его здесь, на этом самом месте, иначе я сочту ваше поведение бунтом против чувства человеческой справедливости и невыполнением приговора суда. Иди.

Найл развернулся и вернулся к своему отряду, ощущая спиной ужас хранителя, оставшегося в одиночестве под прицелом наведенных почти в упор арбалетов. Двуногий попятился, потом развернулся и побежал назад.

— О чем вы так долго говорили, мой господин? — полюбопытствовала Нефтис.

— Я обвинил их в том, что они грабят соседние племена, обижают их женщин и ведут неправильный образ жизни, — пожал плечами правитель.

— Зачем?

— Чтобы было понятно, ради чего мы собираемся с ними воевать.

— А разве нам не нужно просто захватить пару десятков пленников?

— Нефтис, милая моя, — рассмеялся Найл, — я же все-таки правитель! Когда страны начинают воевать друг с другом, то говорить об истинных причинах этого как-то не принято. Следует объявлять, что ты борешься за освобождение порабощенных, за восстановление справедливости, ради защиты слабых и обиженных. Вот я ему все это и перечислил.

— Зачем?

— Ну как? Они утверждают, что имеют право обкладывать всех вокруг данью, потому, что выполняют священный долг по сохранению древних знаний. И получается, что они правы, потому, что действуют во имя высших целей. А я защищаю несчастных и обездоленных от их грабежа и насилия. А значит, я тоже получаюсь как бы еще правее.

— Но зачем вы так стараетесь, мой господин? — замотала головой стражница. — Какая разница, зачем вы собираетесь разграбить здесь, в этой дикой глуши, одинокое стойбище?

— Вот тут ты не права, — оглянулся на крепость хранителей Найл. — Здесь, оказывается, помимо муравьев и вконец одичавших каннибалов есть и более удачно обжившиеся племена. С ними, возможно, удастся наладить торговлю. Как по-твоему, будет хорошо, если купцам станут рассказывать о том, как Посланник Богини приплыл, разорил дом хранителей древних знаний, а самих их скормил паукам? Или все-таки: «Посланник Богини защитил окрестные земли от вымогательства лживых хранителей, а самих их в наказание за жестокость, бросил в лесу»? А? Вот то-то же. Хотя деяние, конечно, одно и тоже. Пойдем-ка лучше в развалины. Сейчас наш парламентер спустится в бункер, и они могут сгоряча начать стрельбу.