Сейчас они собирались посадить новую Великую Богиню, сила которой вскоре станет настолько велика, что полтора десятка подобных растений окажутся способны изменить траекторию полета всей Солнечной системы. И так, просто, сбросить Семя в подготовленную яму и забросать землей казалось им чуть ли не кощунством.

Наконец Найл решился, подошел к Семени, прижался к его шершавой коричневой поверхности и достаточно громко прошептал:

— Ты пробуждайся, расти, Богиня. Пусть силы твои возродят Жизнь на этих пустынных островах, пусть силы твои несут всем радость и здоровье, пусть деяния твои пойдут на благо нашему миру. Мы любим тебя, Богиня. И пусть любовь наша всегда останется с тобой.

Тут руки и щека правителя ощутили словно теплый толчок, пришедший из глубины Семени — оно услышало его слова! Вернее — его эмоции, и ответило!

— Я тоже люблю тебя, Богиня, — приблизилась Нефтис и положила ладонь ей на коричневую корку — и тут же испуганно отдернула, схватив другой рукой.

— И я люблю тебя, Богиня, — шагнула следом Юлук.

— И я…

— Это было не зря, — услышал Найл горячий шепот в самое ухо.

— Ты чего, Нефтис?

— Теперь я знаю, — всегда суровая стражница, продолжавшая держать одну руку другой, внезапно всхлипнула, словно малолетка с острова детей.

— Теперь я понимаю, все это мы делали не зря. Не зря…

— Я, конечно, верую в Семнадцать Богов, — вздохнул северянин, подходя вслед за остальными, — но, пожалуй, я тоже люблю тебя.

Он положил ладонь на поверхность, тоже испуганно отдернул, и несмело улыбнулся:

— Ты это… Ты расти большой и красивой. И вспоминай иногда старика Поруза, Богиня… И остальных вспоминай. Ну, давайте, что ли, моряки? Надо и дело делать.

К Семени прилепили четыре паутинки, после чего подняли его, перенесли к яме и очень осторожно опустили. Затем люди взялись за кирки и принялись споро перебрасывать землю вниз. — Надо бы, наверное… Полить его, что ли? — предложил шериф.

— Ни к чему, — покачал головой Найл. — Вода с лужи вся стекла в яму и сейчас внизу тепло и влажно. Кажется, это именно то, чего любят все растения. Прикажите лучше нашим смертоносцам натянуть плотную паутину вокруг этого места. И на землю тоже пусть положат. Так всем будет спокойнее.

— Да, мой господин, — кивнул северянин. — Так мы отплываем прямо сейчас, или завтра?

— Мы поживем здесь еще несколько дней, — покачал головой правитель. — Я хочу убедиться, что мы все сделали правильно, и Богиня в безопасности. А значит вам, шериф, надлежит установить порядок патрулей, которые несколько раз в день станут осматривать лес, подступы к нему и пространство вокруг поляны.

Пожалуй, единственным, кого обеспокоило решение правителя, оказался шериф. Его дожидалась дома семья: жена, дочери. Для всех остальных дом находился там, куда их забрасывала судьба. Назия, хозяйка корабля, воспринимала судно как свою плоть и кровь, и оставалась спокойна до тех пор, пока находилась на борту. Моряков изначально воспитывали на острове детей, как живые детали оснастки — гребцы, вантовые, рулевые; всем им для спокойствия было достаточно того, что их родное судно раскачивается вместе с ними. А какой вид раскрывается с его борта — это уже дело второстепенное.

Братья по плоти, родившиеся в Дельте, выросшие в походах сперва на Провинцию, потом на Мага, затем освобождавшие свой город и воевавшие с северянами — они скорее чувствовали себя неуютно в городе, в покое, когда нечего делать, не с кем сражаться и некуда идти.

Для Нефтис, переданной еще Смертоносцем-Повелителем во дворец Посланника Богини с приказом охранять Найла любым способом и любой ценой, дом оставался там, где находился господин.

Еще был Найл, которого ждали трон и Ямисса. Но он выполнял свой долг и желал выполнить его до конца, не допустив никаких промахов и недоделок.

Первые два дня патрулирования не принесли никаких тревожных сигналов, но на третий Юлук, вернувшись с обхода, позвала правителя за собой.

— Смотри, Посланник, — указала она на низкий кустарник, тянущийся вдоль границы леса.

Поначалу Найл ничего не заметил, но вскоре различил в общей стене небольшую проплешину. Он подошел ближе, присел: так и есть! Кто-то аккуратно выстриг из общей зелени изрядный пучок.

— Никого не заметила?

— Нет, Посланник. И следов на траве никаких.

— Хорошо, будь внимательнее…

Но чтобы заметить многометровую прореху, обнаружившуюся в заборе на следующий день, особого внимания уже не требовалось. — Кто бы это мог быть? — задумчиво спросил шериф.

— Как будто не ясно? — хмыкнул Найл. — Листорезы! Вчера разведчик нашел тут зелень, сегодня прибежали фуражиры. Каждую ночь их будет приходить все больше и больше, пока они не сожрут весь лес.

— Да, лесочку, похоже, больше не жить…

— Лесочку?! — перебил северянина Найл. — А что будет, когда прорежется ботва Великой Богини? Они убьют ее, не дав и родиться!