– Доктор Гупта, а чем занимается элита? Они сохраняют общество, да? А как с экономикой?

– Да, хотя в обществе стараются обходить вниманием тему реальных занятий элиты. Её главная задача - поддержание стабильности существующей системы. Основная экономическая задача элиты - обеспечение функционирования разделения труда в обществе.

– Только и всего?

– Мы сильно недооцениваем значение разделения труда и роль элиты в этом процессе. Очень показателен пример первой русской социалистической революции и последовавшей гражданской войны. На главные промышленные центры - Ленинград, который тогда назывался Петроград, и Москву не упал ни один снаряд, но производство было почти полностью парализовано, этот период назывался "разрухой". Просто прекратили свою работу те, кто организовывал на высоком уровне производственные в масштабах страны. Упования большевиков на рабочий контроль и самоуправление по марксистским канонам чуть совсем не добили страну. Они искренне считали, как было написано в марксистких катехизисах, что управлять производством раз плюнуть и это может сделать чуть ли не любой за зарплату среднего рабочего. Встал транспорт, были парализованы финансы, нарушилась координация промышленных потоков, хотя на низовом уровне всё было не столь плохо. Это напоминает поражение высшей нервной деятельности, когда парасимпатическая нервная система и внутренние органы работают нормально. В конце концов, большевикам пришлось создать новую элиту и стали привлекать старых специалистов почти на любых условиях. Поэтому желающим пореволюционировать местным лидерам представитель мировой элиты задают вопрос - хотите ли вы нас снести и получить разруху, голод и гражданские войны и приводят убедительные примеры. Почти всегда люди решают оставить всё как есть, несмотря на все издержки. Горячие головы осознают исключительно важное значение международной кооперации и последствия её разрушения.

– Неужели разделение труда имеет такое огромное значение?

– Создание сложных технические товары вроде самолётов и крупных кораблей требует вовлечения тысяч промышленных предприятий и естественно, координацию и обеспечение их бесперебойной работы. Производство даже простых современных товаров обычно включает производтственные цепочки из сотен предприятий.

– Не могу поверить, неужели, например, простой деревянный стол, за которым мы сидим сейчас требует работы сотен предприятий по всему миру?

– Это может показаться невероятным, но это так. Перед нами не деревянный, а деревокомпозитный стол из древесной муки, просто развитая технология производства мебели из древесно-стружечной плиты, которой свыше ста лет. В производстве этого стола действительно задействованы даже не сотни, а тысячи организаций.

– Для производтства опилок? Это просто невероятно!

– Хорошо, давайте посмотрим. Это композит из опилок и фенол-формальдегидных смол с покрытием под дерево. Для начала надо обеспечить поставки древесины из России, Финляндии или Бразилии, обеспечить производство, чтобы получить отходы - опилки. Это корабли, железные и автомобильные дороги, станки и роботы для обработки древесины и координация всего процесса, включая обеспечение всех видов безопасности на дорогах и поддержание их в рабочем состоянии, международные договоры. Вы согласны, что это вовлечение огромного количества организаций?

– Да и правда.

– Но это только начало. Фенол-формальдегидные смолы производятся из нефти. Нефть для них обычно поставляют из Нигерии или из Южной Америки. Но её нужно добыть, перекачать по трубопроводу в порт, залить в танкер и отправить в Италию. В Италии перегонный завод разделит нефть на фракции, а сырьё для смол отгрузит в Германию по железной дороге. Германия произведёт смолы и отправит их в Китай. Там произведут композит, покроют его специальным покрытием из Японии или Франции и отправят на мебельную фабрику. На мебельной фабрике также получат крепёжные элементы из металлических сплавов и пластика и произведут мебель, которую упакуют в картонные коробки из России или Индии, а перетянут это самозатягивающейся лентой из Северной Америки. После этого груз будет отправлен в магазин куда-нибудь в Европу или Америку и потом потребителю. Всё это требует станков, перевозок, электроники, энергии, координации, договорённостей и принуждения к исполнению там, где это необходимо. Всем этим и занимается элита - организацией бизнес-процессов на высоком уровне. Мы просто этого не замечаем, как не замечаем процессов, обеспечивающих электричество из розетки и воды из крана, полагая что это случается чуть ли не само собой. Но если где-то нарушится только в одном процессе - например, на заводе в Китае не будет энергии, то бизнес-процессы высокого уровня тут же перенаправят производство в Малайзию, если в Италии случится транспортный коллапс, то нефть пойдёт на переработку в Англию или Восточную Европу и мы ничего не заметим. Если в Нигерии какой-нибудь атаман из банд Боко Харам решит взорвать нефтепровод, то 95% случаев на следующее утро он разобьётся на машине в саванне или подавится бубликом за завтраком - это работает элита. А если нефтепровод всё-таки взорвут, то послезавтра выяснится, что в Нигерии недостаточно демократии, внезапно раскроются глаза на то, что там террористы взрывают школы и к берегам подойдут три авианосца. Нефть тем временем перебросят из Альберты или закупят в России. Но если элиты не будет, то несколько таких сбоев и производственные цепочки встанут как в России времён разрухи.

– Вот это да... даже трудно представить как всё это сложно. Настоящий организм... но значит Остров не вписан в эту систему и должен проигрывать, а элита сильно беспокоится. Почему? Там мебель производят по-другому? Стереопечать - это здорово, но ведь массовая индустрия сильно обгоняет её по дешевизне.

– Именно так. Мы только что рассмотрели как работает классическая глобальная индустриальная экономика 3 поколения. На Острове индустрия 4, даже почти 5 поколения. Если уж мы начали говорить про мебель, то там три основных способа производства - стереопечать, мехкомпозиты и биомебель. Биомебель занимает большую часть.

– Это та самая, опасная, которая везде запрещена?

– Да, она запрещена почти везде в мире, контрабанда не только рассады для биомебели, но и алгоритмов для биопрограмматоров наказывается во многих странах серьёзнее, чем торговля наркотиками или оружием. Она действительно очень опасна, вопрос только для кого?

– Для элиты? Почему?!

– Для неё. Давайте посмотрим, почему. Биомебель - это генетически сконструированные растительные организмы, которые сразу вырастают в виде стула, стола или кровати. Со шкафом и подобными вещами чуть сложнее, но легко решаемо. Если человеку в Америке нужен стул или кровать, то куда он идёт?

– Ну, в мебельный магазин или в крайнем случае в сеть, ему поставят мебель...

– А если её нет на складе?

– Надо подождать, пока не придёт из Китая.

– Верно. В Океании человек идёт в Нейросеть и выбирает себе образец, заказывает через сеть у биодизайнера, тут же автоматически он связывается с ближайшим биопрограмматором, который автоматически скачивает генетический код. В Океанийской Союзе генетический программатор, который используют также для сетевых научных биологических исследований, находится на каждом третьем острове на расстоянии не более 300 км от потребителя. Через трое суток рассада отправляется ему дроном или робокатером. Рассада - организм с единой корневой системой, созданный на основе бамбука, мангра и ряда других растений, он отлично растёт на мелководье, используя морскую воду. Через две-три недели у покупателя вырастает его стул. Тот отделяет его от корневой системы и всё. Корневая система распадается через несколько дней.

– Круто... а это не опасно?

– В смысле что? Стул из бамбука в смеси с древесиной? Чем он опаснее формальдегидных смол?

– Ну не знаю, везде говорят, что очень опасно...

– Почему тогда океанийцы не вымерли? Биомебель не более опасна, чем любой кусок бамбука.

– Но почему тогда это вызывает такую ярость?

– Отвечу вопросом на вопрос: где вы видите роль элиты в производстве биомебели?