Думаю, чтобы не создавать неудобную обстановку, лучше вернуться в свою комнату, хотя узнать, «каким раком» я здесь очутилась, тоже хочется.

Осторожно и медленно сажусь на кровати, все время поглядывая на Дилана, но взгляд сам бежит по комнате, которая выглядит неплохо для парня. Думаю, кто-то здесь наводит порядок.

Встаю на колени, опираясь рукой на подоконник, и тянусь к ручке. Смотрю в сторону своего окна, замирая. Хочу ли я возвращаться туда?

Кручу головой. Это не так важно. Не будь эгоисткой. Удивлена, что Дилан вчера просидел со мной. Я ему благодарна.

Мой взгляд замирает.

Дверь моей комнаты медленно открывается. Я могу хорошо представить этот противный скрип, даже не слыша его. Вглядываюсь, кусая губы. Кто-то открывает её, не торопясь, вновь трепля мои нервы. От напряжения и ожидания мои зубы начинают стучать. Касаюсь стекла ладонью, оставляя на ней след. Мой рот с той же медленной скоростью раскрывается, ведь я вот-вот увижу, кто там за дверью. Не моргаю, поэтому глаза начинают болеть, пульсируя.

Касание.

Я подскакиваю на месте:

– Черт! – не сдерживаюсь, крикнув. Мое сердцебиение тут же сбилось, как и дыхание, из-за чего начинаю кашлять:

– Ты – идиот! Почему ты так делаешь?!

Дилан щурит сонные глаза, поднося палец к своим губам:

– Тише ты! – сам повышает голос.

– Тише?! Я чуть прям здесь не обдела…

Парень резко закрывает мой рот ладонью, надавливая, из-за чего я бьюсь затылком об оконное стекло.

– Тише! – прислушивается, поворачивая голову в сторону двери.

Я возмущенно хмурюсь, но молчу. Дилан вновь смотрит на меня, убирая ладонь:

– Отлично, всю обслюнявила.

Я бью его в плечо:

– Какого хрена я тут делаю? – шепчу.

О’Брайен выглядывает в окно, после чего опускает глаза на меня:

– Ты не помнишь? Умоляла меня не оставлять там. Я спрашивал, чего ты так испугалась, а ты вместо того, чтобы ответить, просто рыдала, как ненормальная.

Я закатываю глаза, закрывая их. Мысленно бьюсь об стену лбом. Ладно, мне стыдно. Вот почему глаза болят и чешутся. Но я не помню, отчего плакала.

Дилан опускается на кровать рядом со мной, вытянув ноги:

– Теперь-то созрела для объяснения?

Тоже удобнее располагаюсь, потирая колени:

– Я не помню, если честно. Это… - не могу объяснить, поэтому поджимаю колени к груди, обняв их руками. – Это странно.

– Ясно, - отвечает, потирая мятое после сна лицо. Смотрит на меня, ударив кулаком об кулак:

– Ну, а сейчас тебе лучше?

Дилан О’Брайен – человек, ставящий меня в тупик каждый раз, как начинает открывать рот. То он груб со мной, всем видом показывает, что ему неприятно мое общество. То спрашивает, как я себя чувствую. Я не знаю, как правильно реагировать на смену его настроения.

Моргаю, чуть опустив глаза:

– Да, вроде, в порядке.

– Думаю, тебе стоит переговорить с родителями. Наверняка, они тоже заметили нечто странное, поэтому обсуди это с ними. Может, вы съедете.

– Так значит, ты, наконец, убедился, что в этом доме творится что-то странное? – смотрю на него. Дилан чешет висок, отводя взгляд, и хрипит:

– Да, но мне пока с трудом верится.

Я улыбаюсь, на что Дилан ещё сильнее хмурит брови, спрашивая:

– Чего смешного?

– Просто, рада, что не схожу с ума. Мне казалось, что это все плод моей фантазии.

– Лучше бы оно было так, - ворчит Дилан, давя пальцами на глаза. Я хмурюсь, хлопнув его по коленке. О’Брайен поднимает голову, смотря на меня:

– А что? Теперь мы оба слетим с катушек, а так это могла бы быть только ты. Фантазия это или нет, оно выходит за рамки реальности, то есть нормы. Человек не верит в потустороннее, но при этом везде ищет то, что могло бы подтвердить обратное. То есть, ему хочется стать очевидцем чего-то необычного, но это самое «необычное» может сильно повлиять на психику.

– Хочешь сказать, мы все равно в заднице? – подвожу итог его слов.

– Именно, - кивает.

– Какой-то «тлен» выходит, - вздыхаю, вновь выпрямляя ноги.

Мы с ним молчим, редко бросая друг на друга взгляды.

Скрип двери.

Я выдыхаю через рот, когда в комнату заглядывает пожилая старушка. Её глаза становятся больше. Она смотрит то на меня, то на Дилана, вдруг как-то странно улыбнувшись, хотя её улыбка кажется мне приятной:

– Я сделала завтрак, спускайтесь.