А я бы и рад, но двинуться с места не мог. И тому были веские причины. Если точнее, то две. Во-первых, и в главных - реклама. Я, конечно, был осведомлен о ее наличии. Ну, как бы вообще. То есть о том, что она существует, и ее довольно много. В юмористических передачах на ГалТВ засилье рекламных предложений было одним из любимейших объектов для шуток. И в сериалах частенько упоминали... Но чтоб вот так! Нахально. Даже нагло. Один баннер на другой, пока все это пестрящее и что-то кричащее в уши недоразумение не перекрыло полностью все поле видимости!

Сказать по правде, я немного растерялся. Ну как - растерялся?! Не то чтоб вообще. Просто поступил по военному решительно, но, к сожалению, необдуманно. То есть я взял и полностью отключил вывод поступающей извне информации в глаза. И очутился вдруг в полной тьме.

И хорошо, кстати. Потому как темень - моя старая подруга. Пилота черным экраном не напугаешь. Для пилота пустотника беспросветная тьма - симптом скорой и неминуемой перегрузки. Так что в итоге вышло, что и тут я поступил верно. Оставалось лишь вызвать панель настроек и убить несколько минут на выбор оптимальной конфигурации спам-фильтра.

К слову сказать, я потом еще не раз забирался в этот раздел настроек. Не особенно то и приятно прогуливаться по коридорам громадной станции, когда вместо разноцветных ярких реклам перед глазами только серые, облезлые или того пуще - ржавеющие стены. Да и некоторые полезные, сервисные указатели какое-то время воспринимались нейросетью, как агрессивные. То есть подлежащие фильтрации.

Баннеры пропали. Можно было бы продолжить спуск на уровни с более высокой гравитацией, но я продолжал стоять у кабины лифта еще некоторое время. Просто тупо пялился на проходящих мимо по каким-то своим делам людей. Разных.

Боги! Какие же они были разные! С волосами всех цветов спектра. Татуировками и кибернетическими конечностями. Частично одетые или вовсе едва прикрывающие причинные места клочками ткани. Шумные, громко болтающие с кем-то невидимым прямо на ходу. Торопливые, или еле бредущие вдоль стен с отрешенным видом. Не передать словами. Скажу только, что привычные мне однотипные комбинезоны смотрелись в этом буйстве человеческой фантазии, как грузовой лихтер в одном строю с хищными крейсерами.

Поймал себя на мысли, что хочу обратно. В армию, в тесную каюту космической калоши, куда угодно, только не в этот людской водоворот. А потом просто приказал себе идти. Потому что назад дороги не было. И нейросеть уже не предупреждала, а грозила. Или даже угрожала опасностью отключения нанокомплекса. И как бы не пугала меня толпа, альтернатива - несколько месяцев в военном госпитале, была еще хуже.

Несколькими часами спустя, я как-то пообвык. Сидя за столиком небольшого коридорного кафе на втором уровне станции, выяснил вдруг, что могу совершенно неприкрыто разглядывать людей. Что называется: пялиться. И ничего мне за это не будет. Потому как прохожие, поймав мой пристальный взгляд, тут же опускали глаза или вовсе отворачивались.

А я даже почувствовал некую прелесть в изучении людей. В наблюдении за ними. В конце концов, это ведь я прилетел с Демоновой провинции, а не они все. Это мне чуть ли не все попадающее в поле зрения представлялось необычным и удивительным. А они в этом всем живут. Так что, сказать по правде, я пытался вычислить некий предел нормальности. Какую-то систему в облике туземцев, что позволила бы мне самому измениться. Слиться, наконец, с толпой. Не выглядеть в своем военном комбинезоне сантехником на ежегодном балу у Комиссара Славянского Союза. Больше всего на свете тогда я желал, что бы эти люди, штатские, приняли меня за своего.

И только потом, много дней спустя, до меня, наконец, дошло, что им всем абсолютно, то есть - совершенно и полностью - плевать на то как я выгляжу и что делаю. Ну, понятно, не конкретно я, а вообще все вокруг. Любые незнакомые люди. Если ты их не трогаешь, не лезешь к ним с вопросами, не проявляешь агрессии, или еще каких-нибудь эмоций по их поводу, то и им до тебя дела нет. Пока же, пришлось приложить определенные усилия, чтоб заставить себя не выискивать презрительные ухмылки в толпе, и заняться решением куда более насущного вопроса. А именно: где мне жить.

Доктор Леблан советовал не торопиться с выбором. Писал в своей инструкции, что идеальным вариантом для меня был бы номер в какой-нибудь среднего класса гостинице. Хотя бы на двое или трое суток, пока я не осмотрю несколько вариантов сдаваемого в наем жилья. Только я пришел к выводу, что этот вариант существенно снизит мой запас выживаемости.

Простая математика: апартаменты в отеле класса три звезды - то есть самого что ни на есть среднего - стоили не менее тридцати пяти кредитов в сутки. Или чуть больше ста за трое. В то время как эту же сотню можно было отдать хозяину обустроенного для жилья сектора, и спокойно жить целый месяц.

Доводы майора я считал вполне логичными, но сделанными исходя из неверных исходных данных. Это как будто бы высчитываешь подачу тела в двигатель корвета, сидя при этом в кабине штурмовика. Он-то, поди, думал, что я высажусь с лихтера донельзя утомленным долгим переходом в некомфортных условиях. А мне каюта показалась, хоть и небольшой, но вполне удобной и даже уютной. А уж сравнивая с ложементом штурмовика в дальних патрулях, когда неделями не вылезаешь из противоперегрузочного скафандра, так и вообще!