И кибернетизация - тоже один. Нейросеть стандартная, одна штука. Были у нас парни, по половине месячного жалования на всякие новые девайсы тратившие. Имплантированные усилители мышц, дополнительные процессоры и блоки памяти. Еще что-то этакое, о чем я даже не задумывался. Мне всегда природой данных способностей хватало. А деньги я на инфочипы о кораблях тратил. Каждый ноябрь, когда огромный, опоясанный рукотворным кольцом базы, астероид 3753-Круитни приближался к наиболее заселенной зоне системы в окрестностях Глобуса, я заказывал кристаллы с данными обо всех появившихся в Содружестве новинках космолетостроения. Так что, пока другие занимались улучшением своего тела, я собирал информацию обо всем способном летать.

В общем, так распалился, вытряхивая на бедного майора всю пыль, собравшуюся в самых дальних тайниках души, что даже на ложе кибердока уселся. Чем окончательно и бесповоротно его сразил. Потому как Леблан и помыслить не мог, что найдется-таки младший по званию, посмевший ослушаться его прямого приказа. Сказано было - лежать. Значит - лежать, даже если астероид на куски станет разваливаться.

Но, думается мне, куда больше дока поразило то, что я рискнул прервать процедуру перенастройки нейросети. Потому как майором Леблан был только во вторую очередь. Во-первых, он был врач!

– Отставить истерику!
– тоном заправского сержанта рявкнул док. И тут же, уже совершенно другим тоном продолжил.
– Балбес. Подумал бы своей тупой башкой, прежде чем подскакивать с ложемента! Скажи спасибо, что я общий тест организма сначала запустил, а не сразу начал изменения настроек нейросети. Ты...

Тут он на минуту отвлекся от изучения недисциплинированного пациента, заглянув в экран своего монитора.

– Ты, лейтенант Лесток, сейчас, как дебил, слюни бы пускал...

Пусть Демоны Бездны сожрут мою Судьбу, если в тот момент Леблан не изучал мое личное дело! А я-то, по простоте душевной, всегда считал, будто бы доступом к моей персональной информации обладает только коммандер де Санктис. Ну не считая чинуш в штабе Флота, конечно.

– Первое поколение?
– вскинул брови майор.
– Давно я...

И замолчал, практически не мигая, разглядывая что-то у меня над головой.

– Так, - наконец принял он решение, которое, судя по недовольной физиономии, явно далось ему не легко.
– Успокоился? Укладывайся обратно. У нас мало времени, а мне еще тебе из крови стабилизаторы вычищать, и настройки сети менять. Потом поговорим.

Сказать по правде, чувствовал я себя так себе. В шестом разъеме нейрошунта у всех пилотов установлена контролирующая состояние аптечка первой помощи. И наверняка вдруг случившийся нервный срыв не прошел мимо внимания чуткой системы. Так что в крови у меня бултыхался настоящий коктейль успокаивающей химии. Да и вообще. Стыдно как-то вдруг стало за свое поведение. Распустил нюни, как молоденький курсант. Нашел, кому поплакаться в жилетку...

Меня кололи иголкой и светили в глаза ослепительно-яркой лампой. Потом исчез и появился снова интерфейс нейросети. Несколько минут, в течение которых мир вокруг лишился с детства знакомых табличек с подсказками, функциональных ярлыков, данных о состоянии счета в банке и сервисной информации, я чувствовал себя словно голый на главной площади столичной станции. Непривычно и... сказать по правде, как-то неуютно. Будто бы стоишь в толпе, но тебя никто не видит. Ты тень. Никто. И всем на тебя наплевать.

– Острая лучевая болезнь, - пробормотал себе под нос Леблан. И впервые с тех пор, как второй раз уложил меня в кибердок, обратился ко мне.
– Сколько ты схватил? Приборы показывают поглощенную дозу в двести - двести тридцать рад.

– Я не смотрел, сэр. Не до того было, - отговорился я. Солгал конечно. Шлем вопил все то время, что отстрелившуюся кабину тащили на буксире, о трехкратном превышении предельной допустимой дозы. До сих пор в глазах стоят переливающиеся алым адским цветом страшные цифры: двести двадцать два бэр. А аптечка так накачала меня всякой химией, что я на ногах стоять не мог. Так и вывалился из кабины прямо под ноги мрачным типам в перепачканных комбинезонах.

– Везунчик, - покачал головой док.
– Причем дважды.

– Могу я спросить: почему? Сэр.

– А тут никакого секрета и нет, - непонятно чему обрадовался майор.
– Во-первых, тебе повезло обладать таким завидным здоровьем. Родители, кем бы они ни были, наградили тебя отличной наследственностью и удержались от соблазна внести в плод какие-нибудь модные теперь генетические изменения.

– Я не знаю своих родителей, сэр, - нахально перебил я старшего по званию, едва в монологе наметилась пауза.

– Это не умаляет их заслуг, лейтенант, - поморщился Леблан.
– Они создали отличный экземпляр человека. Не испорченный грубыми руками гем-дизайнеров или апгрейд-хирургов. Так что ионизирующее излучение не особенно сильно затронуло твой организм. Все могло обернуться для тебя куда хуже. Поэтому я и считаю тебя везучим сукиным сыном в первый раз.

– А во второй?
– ему удалось так разбередить любопытство, что я - к стыду своему - совершенно позабыл о субординации.

– У тебя низкий уровень кибернетизации. Это значит...