Закон о неприкосновенности личной информации, тем не менее, не действовал в отношении сотрудников сил правопорядка. Они, в случае необходимости, могли получить от нейросети чуть ли не любые необходимые данные. Потому, минутой спустя, троим ввалившимся в офис Осипенко вооруженным и бронированным по уши стражникам на оценку ситуации понадобились считанные секунды.

– Юрий Лесток, - прогрохотал усиленный скафандром высшего класса защиты голос одного из стражей.
– Встать лицом к стене! Руки за голову! Приготовиться к досмотру.

Сюжет для воскресной юмористической передачи на ГалоТВ. Трое здоровяков в бронированных скафах, досмерти испугались пустотного пилота после полугода невесомости! Обхохочешься.

– К какой именно?
– решил-таки уточнить я.

Пилот должен быть педантично точным. Могу себе представить навигатора, рассчитавшего курс космолета плюс-минус как-нибудь. Этот горе-астронавт и прилетит в итоге куда-нибудь, только, с огромной вероятностью, вовсе те туда, куда хотел. Нас в училище дрессировали, как цирковых собачек, пока в подкорку мозга не прописалась необходимость выяснять все параметры задачи, прежде чем приступать к решению.

– Чего?
– тупо переспросил один из незваных гостей.
– Сопротивление властям?

– И не думал сопротивляться, - развел я руками.
– Да и с чего бы? Я не совершал ничего такого...

– Юрий Лесток, вы обвиняетесь в проявлении агрессии в отношении присутствующего здесь же господина Осипенко, - микрофоны скафандра несколько искажали голос второго стражника, но, задери меня Демоны Бездны, если он не едва-едва сдерживал смех.
– Имеете ли вы при себе какое-либо оружие? И в состоянии ли вы объяснить причину своего визита в офис предположительно потерпевшего или находитесь под воздействием каких-либо психотропных препаратов?

– Конечно в состоянии, - кивнул я, и тут же, в двух словах, поведал слегка отредактированную версию событий. Ну, в смысле, не стал уточнять, что основной "целью визита" была казнь с особой жестокостью нахального урода.

– Вы можете подтвердить под запись, что никаких противоправных действий в отношении господина Осипенко не предпринимали?
– равнодушно поинтересовался третий, прежде молчавший страж. Я пожал плечами, и согласился. В конце концов, хотеть и сделать - это разные вещи. Не так ли?

– А вы, господин Осипенко? Готовы ли вы предъявить доказательства выдвигаемых вами обвинений?

– Ну...
– растерялся, прежде сидевший с видом триумфатора, хозяин офиса.
– Он вел себя грубо, и я подумал... Отставной вояка... Громила... Их ведь там учат причинять людям вред! Да? Вдруг он...

– Таким образом, - снова захрипел микрофон третьего.
– Вы только подозревали о намерении господина Лестока? Я правильно понимаю?

– Ну, да. А что? Мне следовало вас вызвать после того, как он меня убил бы?
– вспылил, наконец, Осипенко.

– Мы не можем оценить вероятность наступления этого события, - и снова ни единой капли, даже намека, на эмоции в голосе третьего. Если под черным забралом бронекостюма не скрывался андроид, то этот тип дьявольски хорошо владеет собой.
– Тем не менее, вынуждены зарегистрировать факт необоснованного вызова патруля внутренней стражи станции "Королев". Что, согласно уложению об административных правонарушениях Славянского Союза, карается наложением штрафа в размере двух тысяч кредитов Содружества. Данное решение вы можете обжаловать у Арбитра в течение суток.

– Это же, кстати, касается и тебя, парень, - ткнул пальцем в мою сторону второй.
– У тебя так же есть право завить об оскорблении, нанесенном тебе господином Осипенко.

– Ух ты, - снова удивился я. Жаль лица этого человека под наглухо тонированным щитком было не разглядеть. С удовольствием поставил бы бокальчик пива этому замечательному мужику.

– Однако, - подхватил "андроид".
– В этом случае, вам, господин Лесток, потребуется проследовать с нами в центральный офис Стражи станции, где информация, доказывающая факт оскорбления будет сосканирована из модулей памяти нейросети.

– Либо, ты можешь прямо сейчас, посредством наших средств связи, обратиться к Арбитру, - это разыгранное роботом и человеком соревнование прав и возможностей подозрительно походило на продолжение давнего спора между буквой и духом Закона. И, сказать по правде, простая человеческая справедливость казалась мне ближе и понятнее этих замудреных параграфов.

– И он, конечно же, отложит все дела, чтоб немедленно рассмотреть такое важное дело!
– с неприкрытым сарказмом вставил свои три кредита первый стражник.
– Потому как иначе, тебе, пилот, придется ближайшие двадцать четыре часа провести у нас в околотке.