Даже Денис заметил, как дрожала его рука, в которой Озеров держал стакан.

Вернувшись на диван, он сделал большой глоток, опустошив разом полстакана, и снова вздохнул.

— Не нервничай. — Спирин смотрел на Озерова с большим интересом.

— Я не нервничаю.

— Тогда начинай.

Глядя в стакан, Виталий Васильевич глухо сказал:

— Тебе не следует впутываться в это дело.

— Так. — Спирин устроился в кресле поудобнее. Его лицо выразило живейший интерес. — Это еще почему?

— По кочану. Не лезь в это дело, и все.

— В деле замешаны наркотики? — спросил Денис.

Спирин даже не взглянул в его сторону. А Озеров взглянул — с презрением.

— Это и так ясно, — сказал он. Повернулся к Спирину. — Кто этот недоумок?

— Стажер.

— Так я и поверил.

— Не важно, во что ты веришь. Он со мной.

— Ты, Спирин, вообще охренел! Такого салагу в свои дела впутывать! У тебя мозги есть или нет?

— Меня никто никуда не впутывал, — сказал Денис. — Я… сам.

— Ну и дурак.

— Его девушка мертва. По вине твоих друзей, — сказал Спирин. — Кто и зачем вкладывает деньги в производство этих фильмов?

Поиграв желваками, Озеров ответил:

— Его имя — Егор Валентинович Камышев.

— Очень хорошо. Кто он?

— Точно не знаю. Какая-то важная шишка в городской администрации. У него есть свой бизнес. Он через суд скупает и продает под строительство жилья участки земли.

— Здесь?

— Нет, на Луне! Конечно, здесь. Но не только. В Валдае, под Малой Вишерой, еще где-то.

— Как он получает землю?

— Шантажирует бизнесменов. В прокуратуре на них липовые уголовные дела заводят. Они продают Камышеву участки за символическую цену — скажем, один рубль, — а потом он их продает за два-три миллиона, хотя они столько не стоят. Земля оформлена на имя его двоюродной сестры, и купля-продажа идет через нее. Но де-факто владелец — Камышев.

— Очень интересно. — Спирин, переглянувшись с Денисом, побарабанил по колену пальцами. — Очень интересно. Зачем он ввязался в порнобизнес?

— Порно — только вершина айсберга. Тут дела покруче.

— Какие дела? — Капитан спокойно и твердо смотрел на собеседника. — Убийства на камеру?

Озеров досадливо поморщился.

— Вот видишь. Сам же знаешь! Зачем спрашиваешь?

— Затем, что хочу знать еще больше. Кому они их продают?

— У них несколько клиентов. Есть серьезные люди. Депутаты, чиновники. Но имен я не знаю. Кажется, большая часть продукции идет за рубеж.

— Камышев не пытался навязать тебе партнерство?

Озеров облизнул губы.

— Лично сам — нет. Но приходили его люди. Двое. Имен их я не запомнил. Один, кажется, Серегой назвался. Бывший уголовник. Выпущен на свободу по путинской амнистии в 2001-м году. Второй — военный в отставке.

— Это они? — Спирин вынул из внутреннего кармана пиджака распечатку с фотороботом. Протянул Озерову.

Тот, нахмурившись, внимательно разглядел их.

— Слушай, вроде они. Но точно не скажу. Сам понимаешь, живое человеческое лицо и фоторобот — разные вещи.

— Ладно. — Спирин забрал у него распечатку и спрятал ее. — Чего они хотели?

— Чтобы я купил их фильмы и продал через свою компанию. Я отказался. Мне пожизненный срок не нужен.

Хозяин дома избегал смотреть Спирину в глаза.

— Ты чего-то не договариваешь.

— Мне кажется… я даже уверен, что за Камышевым стоит кто-то еще. Съемки спонсируются кем-то из иностранцев.

— Ладно. — Спирин встал. Вслед за ним поднялся Денис. Хозяин проводил их до дверей.

— Мой тебе совет, капитан — не связывайся с этим дерьмом. Зачем тебе лишние проблемы?

— Затем, что я капитан уголовного розыска. Забыл?

— Ой, не мели ерунды. Ты не хуже меня знаешь, что основная задача полиции — вовсе не борьба с преступностью. Полиция создана, чтобы государство могло держать собственный народ под контролем. На крючке, как ты любишь выражаться.

— Я разберусь.

Они уже успели дойти до ворот, когда Озеров крикнул им вслед:

— Эй, Спирин! Как насчет фотографий?

Спирин, обернувшись, махнул рукой. Крикнул:

— Считай, что их уже нет!