двигаться дальше. И в то время как другая часть моей жизни олицетворяла

собой успех, Уилл был прав: по части отношений у меня был полный провал, и это я его себе организовал. Просто по части отношений я не хотел что-либо

делать.

Кэм заказал себе «Бад» светлое и бокал дрянного домашнего мерло для

Бекки. Я услышал смешок Уилла, когда Ханна, пнув его под столом,

наклонилась к нему и зашипела:

– Завязывай.

Я явственно понял, что играть в старых добрых друзей было ошибкой. Я

был не в состоянии это делать. Как и Уилл. И уж тем более Зигги. Бекки все

испортила. Мы отлично проводили время, пока она не появилась, и грядущие

три дня, во время которых нам придется изображать вежливое общение,

бесили уже заранее.

– Где вы ужинали? – приветливо поинтересовалась Бекки.

https://vk.com/beautiful_bastard_club

– В «Таверне Джона», – ответила Руби, угадав всеобщее напряжение. –

Там замечательно.

– Кажется, на завтра у нас там забронирован столик, – сказала Бекки,

вопросительно глянув на Кэма. Тот кивнул. – Мы ели в «Одиноком парусе».

Очень даже.

Все выдали невнятное «Угу», словно это очень интересно.

– А вы помните, – улыбаясь, начала Бекки, – как мы сломали столик в

той закусочной… – она замолчала и, прищурившись, глянула на меня,

вспоминая название.

– «Атманс», – сказал Уилл и сделал глоток своего пива.

Вспомнив, я улыбнулся. Мы были пьяные, и Бекки запрыгнула мне на

спину, толкнув нас обоих прямо на стол, который мы тут же сломали.

Бедный парень, работающий там, заверещал от паники и выгнал нас, сказав, что сам со всем разберется.

– Надо было заплатить за него, – покачав головой, сказала она.

– За стол? А чем? – со смехом поинтересовался я. – Насколько я помню,

тем вечером у нас был один сэндвич на троих, потому что суммарно мы

наскребли всего семь долларов.

Продолжение того вечера я тоже помню: мы с Уиллом ввалились в нашу

комнату и улеглись на полу, планируя повесить телевизор на потолок, чтобы

можно было играть в видео-игры, даже валяясь пьяными.

В итоге мы успешно подключили телевизор к списанному проектору,

который нашли в кладовой кафедры – и это было потрясно.

И кстати, большая часть моих воспоминаний о колледже связана с

Уиллом.

Все молчали, словно придя к осознанию, что нас больше ничего уже не

связывало.

Кэм постучал костяшками по столу.

– Кто-нибудь болеет за Метсов?

Мы все помотали головой, пробормотав «Нет» и «Не так чтобы очень» в

ответ, и, поднеся бутылку ко рту, он повернулся к телевизору над стойкой, где, судя по всему, шла игра Метсов.

Зигги встретилась со мной взглядом, и я заметил ее раздражение.

Вечер, который поначалу был такой забавный и который должен был

стать причиной завтрашнего позднего подъема, сдулся. Мне не хватало смеха

Пиппы. Как и того внутреннего подъема, который я ощущал всякий раз,

когда она смотрела на меня и когда я не был уверен, что она сделает в

ближайшую секунду.

Повернувшись к ней, я обнял ее за плечи и притянул к себе.

– Кажется, я задолжал тебе песню, – сказал я.

– Правда? Замечательно! – оживленно воскликнула она.

– Ты выбираешь, – сказал я, а потом понизил голос: – Просто хочу

выбраться из-за этого стола подальше.

Внимательно оглядывая ее лицо, я гадал, понимает ли она по моему

взгляду, что я хочу сказать: «Я не хочу быть с ней».

https://vk.com/beautiful_bastard_club

И я скорее увидел, нежели услышал ее ответ:

– Тогда хорошо.

А потом Пиппа взяла меня за руку и потащила в угол, где в свете

прожектора на одиноко стоящем табурете лежал микрофон, который она тут

же включила. Раздался этот чудовищный звук, от которого все поморщились, и Пиппа поднесла его к губам.

– Привет, Коннектикут! – пританцовывая, пропела она. – Дженсен

пообещал спеть со мной, и я подумала, будет неплохо выбрать что-нибудь

очень- очень романтичное.

Уилл засмеялся, а моя сестра наблюдала за нами сонными от выпитого