Я нервно постукивала пальцами по столу, пытаясь придумать хоть что-нибудь.

– Разрешите пригласить вас на еще один танец. – Неприятный мне голос раздался над самым ухом. Рик склонился близко, слишком близко, недопустимо близко, заметно втягивая носом запах моих волос.

– Нет, спасибо. – Мой голос прозвучал резко, почти грубо, но мне было безразлично. Меня потряхивало от отвращения. – Танцы уже закончились. – Я кивнула в сторону танцпола, пытаясь все-таки не доводить дело до откровенного хамства.

– Мы могли бы станцевать с вами в другом месте, Кхуши. – Он перешел на доверительный шепот, склоняясь ко мне еще ближе, почти касаясь моих волос. Я резко отодвинула кресло назад, отчего он отшатнулся, не ожидая от меня такого движения.

– Миссис Райзада, – почти грубо поправила я его. – Я не разрешала вам называть меня по имени. – До меня наконец дошло, что Рик не ограничивал себя в алкоголе. Он не был пьян, но вряд ли дело обошлось одним бокалом.

– И все-таки подумайте над моим предложением, Кхуши. – Он сделал ударение на моем имени, потянувшись к моей руке, явно собираясь испачкать ее очередным поцелуем.

Не поднимая глаз, я собралась отдернуть ее, когда тянувшуюся ко мне руку любителя приключений перехватил Арнав. Грубо сжав ее, имитируя рукопожатие и, дождавшись непроизвольного болезненного вскрика, Арнав вполголоса, чтобы слышал только Ричард, припечатал:

– Миссис Райзада указала вам на недопустимость фривольного обращения с ней. – И, окончательно скидывая с себя светскую маску, не пряча горящие гневом глаза, процедил: – Пошел вон.

Глупый Ричард еще пытался бороться взглядом с АСРом, не понимая, что довел последнего до белого каления, а в моей голове уже мелькнула мысль: «Арнав его точно уволит». Не из-за меня, нет. Он ненавидит, когда ему пытаются возражать, а Рик своим бравирующим взглядом именно бросил вызов. Поняв наконец, что ситуация весьма щекотлива, незадачливый ухажер все-таки избавил нас от своего общества. Я не поднимала взгляда на мужа, ожидая продолжения. Теперь он выплеснет свою злобу на меня – тоскливое знание вонзилось в сознание, и я напряглась, ожидая резких и грубых высказываний в стиле – «как ты смЕла, как ты посмела…»

Арнав.

Я самым натуральным образом зарычал, увидев, что этот лондонский денди направляется к моей жене. Кратко распрощавшись с одним из спонсоров, остановившим меня для уточнения времени встречи, я максимально спокойным шагом направился к столику, надеясь успеть раньше молодого нахала. Я видел-чувствовал, что Кхуши на взводе, что ей неприятно появление этого человека в поле зрения. Но как назло, всем встречным понадобилось выразить мне свое уважение или просто представиться. Напиваться на таких встречах не принято, но алкоголь присутствовал, и многие не отказывали себе в нем, набираясь смелости, чтобы попасться мне на глаза в надежде, что я их запомню, учту, продвину. Несусветная глупость. Я всегда ценил людей за их деловые и личные качества – умение и желание работать, ум, опыт, находчивость, целеустремленность… Но на каждого словно случайно попадавшегося на пути сотрудника приходилось тратить драгоценные секунды, и вот уже Кхуши резко отодвигает кресло от чуть ли не прижавшегося к ней самоубийцы. Черт! Я невежливо обошел последнего вставшего на моем пути коллегу и успел перехватить тянувшуюся к моей жене руку. С трудом сдержав желание сломать ему явно напрашивающуюся конечность, я послал горе-поклонника куда подальше. Взглянул на Кхуши, не поднимающую на меня глаза. А ведь моя жена молодец, да она просто умница. Ни разу не бывая в таком обществе, она корректно, но жестко указала рамки нетрезвому мужчине, положившему на нее глаз. Тоже явно напрашивающийся. Кулаки чесались, в крови кипел первобытный адреналин. Кхуши напряглась, я видел это. Она ждет, что я?..

Я взял в свою руку холодные пальчики жены и поднес их к губам.

– Прости. – Мягкий поцелуй, попытка согреть дыханием. – Мне не стоило оставлять тебя одну так надолго.

Кхуши вскинула глаза, неверяще глядя на меня. Я понимал, что она ждала от меня другой реакции, и это было справедливо, но мне не хотелось окончательно испортить ей вечер.

– Пойдем, – я потянул ее за руку, – пора домой.

В машине Кхуши была какой-то отстраненной. Мы молчали, глядя каждый в свое окно на проносившийся мимо город, полный огней, кипящий жизнью. Я начинал злиться. Вспоминал прошедший вечер, и во мне ворочалось глухое раздражение. Если бы Кхуши не согласилась танцевать с этим типом, все бы прошло ровно. Ну почему она вечно во все впутывается? Зачем ей понадобился этот танец? Вспоминал, недовольно кривясь, сколько мужских взглядов скрестилось на Кхуши, когда мы вошли в зал. Я не обманывался – смотрели именно на красивую девушку, не на жену Арнава Сингх Райзады. В Англии отношение к браку намного более философское. Это не Индия, где практически невозможно открыто подойти к чужой жене с неприличными предложениями. Кхуши улыбалась, приветливо глядя на окружающих, но тут эта доброжелательность и открытость давали зеленый свет на ухаживание мужчинам. А то, что Кхуши замужем, могло остановить только тех, у кого имелись собственные моральные принципы, куда входил запрет на отношения с замужней девушкой. Она была слишком юна, свежа, красива для этого мира, совершенно неопытна, бесконечно притягательна.

Я искоса взглянул на жену. А она менялась. Менялась, не изменяя себе, но раскрывая свою женственность. Я вспомнил ее походку, как она шла ко мне через зал, грациозно, плавно покачивая бедрами, с высоко поднятой головой. Исчезла ее неловкость и угловатость подростка. Она еще не обращала внимания, сколько горящих мужских взглядов было приковано к ней, но скоро она поймет, осознает всю силу своих женских чар. Я сжал кулаки. И что тогда? В душе разлилось удовлетворение при воспоминании о пришедшем мне в голову соглашении. Кхуши не захочет проиграть, а это означает, что в Англии она будет прилежно играть любящую жену. Ну а дома все будет намного проще. Намного меньше искушений.

Машина, взвизгнув тормозами, остановилась у нашего дома. Я вышел и помог выйти Кхуши. Она поежилась от прикосновения холодного влажного воздуха, и поспешила в дом. В гостиной все еще витал теплый и родной аромат специй, отчего дом действительно казался не местом проживания, а именно домом.

Кхуши все также молчала, и я не мог понять, что творится у нее в голове. Зябко обхватив себя за плечи руками, девушка быстрым шагом поднималась наверх. Я последовал за ней.

Кхуши.

В комнате я остановилась перед зеркалом, отражавшим в полный рост все еще непривычную мне красавицу европейского облика. Мой взгляд остановился на звездах ожерелья, и я нерешительно их погладила, едва касаясь кончиками пальцев. Все – не настоящее. Отражение в зеркале – это не я. Звезды на моей груди – всего лишь усыпанный драгоценными камнями металл. Всю дорогу я исподтишка наблюдала за Арнавом и видела – он злится. В окне отражались хмуро сведенные брови и напряженные губы. Рука постоянно сжималась в кулак, заставляя меня испытывать страх. Я чувствовала, что именно я являюсь причиной его дурного настроения. Радость от его извинения там, в ресторане, оказалась преждевременной. И его теплый жест – поцелуй моих пальцев – все это было игрой на публику. Все должны были увидеть, что в чете Райзада царит полное взаимопонимание, гармония, доверие. Все то, чего нет.

– Соглашение, Кхуши, всего лишь соглашение, – сказала я, вглядываясь в свои собственные печальные глаза. В комнату прошел Арнав, не глядя на меня, стянул галстук и бросил его на кровать, нетерпеливо рванул ворот рубахи так, что посыпались пуговицы.

– Здравствуй, буря, – прошептала я тихо, и перекинула волосы вперед, нащупывая замочек ожерелья. Руки были ледяными, и я никак не могла с ним справиться. Очень остро чувствуемая злость Арнава давила на плечи привычной тяжестью, тоже не добавляя ловкости. Почувствовав его пальцы на своих, я сжалась, практически не дыша. Но он спокойно расстегнул ожерелье и отпустил его, я едва успела поймать скользнувшее по груди украшение. Его пальцы на несколько секунд оторвались от моей шеи и, перегнувшись через меня, он взял со столика мангалсутру. Я потянулась взять ее, чтобы одеть, но он отвел мою руку и сам застегнул брачное ожерелье на моей шее. Стоя перед зеркалом, мы смотрели в отражение глаз друг друга. Память ожила, рвано, калейдоскопом подсовывая картинки нашей свадьбы, картинки того, как грубо он надевал на меня это, новое ожерелье, прищемив кожу шеи. Его пальцы все еще лежали на моей шее, легонько ее поглаживая. Но сейчас мне были невыносимы его прикосновения. Боль окатила меня резко, как холодной волной, пройдясь по каждой частичке души. Я отвела взгляд и попыталась шагнуть вперед, разрывая телесный контакт с мужем, однако Арнав остановил меня, положив руку на живот и прижимая к своему телу спиной. Я снова подняла глаза, окунаясь в его темный взгляд и смотрела, как он провел пальцами по моей шее, уводя руку назад, спускаясь ласкающими движениями по обнаженной спине. Я чувствовала его напряжение, его желание, но сейчас мне хотелось быть как можно дальше от него. Я снова попыталась отстраниться, но его рука сжалась еще крепче, притягивая к себе, заставляя почувствовать закаменевшую плоть. В животе взорвалось болезненное желание, острое, горячее. Необходимость чувствовать все его тело, на себе, в себе… Я рванулась на последних остатках самообладания. Нет, не отпустил.