Эдвард стянул маску, выжал воду из бороды и окинул нас взглядом императора, находящегося в триумфальном походе.

— Он там, — заявил он. — Иду на пари на что угодно. Мы нашли углубление длиной около ста тридцати футов, которое выглядит как след от погребенного корабля. Завтра мы спустимся вниз с воздуходувками и попробуем убрать часть заносов.

Дан Басс был менее уверен в находке, но признал, что до сих пор мы не напали еще на лучший след.

— Внизу видимость преотвратная, человек еле может разглядеть собственные руки. Но там что-то должно быть, так как на дне явно образовался солидный холм. Стоит взглянуть на это.

Мы точно обозначили это место с помощью навигационных точек на карте. На всякий случай мы не хотели оставлять сигнализационных буев, чтобы любители совать нос куда не надо не решили, что стоит спуститься под воду и осмотреть нашу находку.

Эдвард подошел ко мне, одетый только в свитер поло и шаровары, и сказал:

— Может, еще раз попробуешь поговорить с тестем? Уговори его дать немного денег. Если это на самом деле «Дэвид Дарк», то мы будем нуждаться в соответствующем корабле для погружения, нужном оборудовании и в каких-то устройствах, чтобы вытянуть корпус на поверхность, когда мы откопаем его. Нам будут нужны также дополнительные аквалангисты, профессионалы.

— Я посмотрю, — неохотно обещал я. — Когда я с ним разговаривал в последний раз, то он не пылал особым желанием на это.

— У тебя действительно красивая жопа, Эдвард, — заметил Джимми, проходя мимо. — Джилли, правда, у Эдварда красивая жопа?

— Увы, но я смотрю в другую сторону, — ответила Джилли.

— Ну, Джон, согласитесь, — настаивал Эдвард. — Попробуй еще раз, хорошо? Попроси его. Ведь максимум он только откажет.

— Ну, хорошо, — ответил я. — Я возьму с собой эти листинги с сонара. Может, хоть так я смогу его убедить.

Мы уже вернулись с Салем, когда небо начало темнеть. На улицах зажглись первые фонари, а ветер сильно пах солью.

— Знаете, Салем назвали так от слова «шалом», что значит «покой» — задумчиво сказал Эдвард.

— И я надеюсь, что мы принесем покой этому городу, — ответил я, а Джилли за моей спиной добавила:

— Аминь.

Джилли и я рано пообедали в «Ле Шато», очень элегантном бело-розовом ресторане, недавно открытом на Франт Стрит. Джилли переоделась в одно из своих собственных произведений из салона «Лен и Кружева», простое платье без рукавов с кружевным лифчиком и атласными проймами. Мы заказали французские блюда. На столиках мигали свечи, и если бы «Дэвид Дарк» вместе со всеми духами не висел над нами, мы успешно проверили бы мягкий счастливый вечер и кончили бы его в постели у Джилли.

Но в этом положении у нас не хватило храбрости. Хоть практичная и земная Джилли понимала, что меня все еще мучит воспоминание о недавно умершей жене и что каждое сближение между нами станет катализатором грозных психокинетических сил. Лично Джилли считала, что источник этих сил находиться у меня в мозгу, что мое чувство вины было достаточно сильным, чтобы вызывать призраков и выбивать окна. Джилли попросту не верила в духов, невзирая на то, что мы ей говорили. Но хотя эти силы были разогнаны, она не хотела рисковать, опасаясь повторения того, что случилось в мотеле «Под Боярышники». Ведь на следующий раз кто-то из нас мог быть серьезно ранен или убит.

— Как ты думаешь, ты женишься еще раз? — спросила она за бокалом бренди.

— Трудно сказать, — ответил я. — Поэтому я не могу себе этого вообразить.

— Ты не чувствуешь себя одиноко?

— Не в эту минуту.

Джилли потянулась через стол и провела кончиком пальца по косточкам соей левой руки.

— Тебе не кажется иногда, что ты являешься Суперменом, который может заставить течь вспять время, чтобы спасти свою жену за секунду до несчастного случая?

— Не смыла мечтать о невозможном, — сказал я. Но одновременно я хитро подумал: ведь именно это ты и сделал, Джон, ты это уже выполнил, и когда «Дэвид Дарк» будет полностью поднят со дна океана, ты вернешь себе свою жену, Джейн, такую же, как до катастрофы. Улыбающуюся теплую и желанную, носящую в чреве нашего первенца. Только Энн Патнем знала, что я сделал, какой договор заключил, чтобы вывести мою семью из страны мертвых и защитить саму Энн от гнева Миктантекутли. А когда вчера вечером я отвозил ее в клину доктора Розена, то она торжественно поклялась мне, что никому ни слова не скажет о моем разговоре с Бестелесным, что обещание, какое я дал демону, навсегда останется для всех тайной. Ведь в конце концов от этого зависела и ее жизнь, не только жизнь Джейн.

Конечно, я чувствовал себя виноватым. Я чувствовал, что предаю Эдварда и Форреста, в определенном смысле даже Джилли. Но ведь есть в жизни такие минуты, когда человек должен принять решение, не оглядываясь на остальных. Я верил, что та минута и была таковой именно для меня. По крайней мере, я мог сам себя убедить в этом. К тому же жизнь Энн была под угрозой, так что я даже не мог поступить иначе.

Человек всегда сможет найти для себя сотни отговорок, чтобы оправдать эгоизм и трусость, в то время как храбрость не нуждается ни в каком оправдании.

После обеда я отвез Джилли домой, на Уитч Хилл Роуд, поцеловал ее и обещал, что заскочу утром в «Лен и Кружева». Потом я проехал трассой 128 и трассой 2 на юг, в направлении к Бостону и Дедхэму. Я опасался, что очередной разговор с Уолтером будет обычной потерей времени, но Эдвард так настаивал, что у меня не хватило честности отказаться. Я включил в кассетнике машины Грига и старался успокоиться, в то время как за окнами мелькали огни Мелроуза и Сомервилл.

Когда я подъехал к дому Бедфордов, в окнах было темно. Не светили даже фонари у главных дверей. Черт, подумал я, зря проехал 20 миль. Мне не пришло в голову, что Уолтер мог выйти. Он же всегда возвращался домой, каждый вечер, по крайней мере тогда, когда Констанс жила. Я должен был сначала позвонить ему. Наверно он переселился на пару дней к соседям, чтобы прийти в себя после такого потрясения.