Ресторан был украшен рыбацкими сетями в стиле, распространенном на всем побережье Новой Англии, но в нем царил уютный полумрак, все выглядело нормально, а моллюски шли в горло великолепно.

После переживаний последней ночи единственное, чего бы я хотел, так это спокойного угла и вкусной еды.

Эдвард рассказал мне, что он начал заниматься аквалангом в Сан-Диего, когда ему было всего пятнадцать лет.

— Я не очень хорош в этом деле, — заявил он, — но это, видимо, увеличило мой аппетит на подводную археологию.

Опровергая популярное мнение, гласящее, что Тихий Океан и Карибское Море прямо-таки кишат обломками испанских кораблей с золотом, Эдвард заявил, что лучше всего сохранившиеся корабли всегда находятся в северных водах.

— Например, в Средиземном море деревянный корабль выдержит в воде пять лет. В водах Тихого Океана максимум год, если еще и повезет. Изделия из железа выдерживают в теплых морях только от тридцати до сорока лет.

Концом пальца он рисовал кружки на поверхности стола.

— Изучая морскую археологию, начинаешь понимать, что нет ничего такого, как «Океан». В разных местах под водой царят разные условия, так же как и на суше. Возьмем, например, «Вазу», который затонул в Стокгольмском заливе в 1628 году и был извлечен почти целым в 1961 году. Корпус сохранился удивительно хорошо просто потому, что в холодных морях нет моллюсков, которые точат дерево. А в Соленте, у входа в залив Саутгемптон и залив Портсмут в Англии, корпус «Ройял Джордж» пролежал на дне пятьдесят три года и совсем неплохо держался. «Эдгар» спустя 133 года после затопления все еще обходился другими кораблями. Классический пример это, конечно, «Мэри Роуз», утонувшая в 1545 году, почти на 150 лет раньше, чем «Дэвид Дарк», однако сохранившаяся, скорее сохранилась та часть ее корпуса, которая была погребена в иле.

— Но подъем «Вазы» и «Мэри Роуз» стоили сотни тысяч долларов, — напомнил я ему. — Каким же чудом ты хочешь поднять «Дэвида Дарка», если у тебя даже нет тысячи долларов, чтобы заплатить за картину?

— Сначала я должен локализовать корабль, доказать, что он находится в этом месте. Лишь только затем я могу обратиться к Музею Пибоди, Институту Эссекса и Городскому Совету по делу сбора средств.

— Ты очень уверен в себе.

— Должен. Есть две, крайне существенные причины, чтобы поднять этот корпус. Во-первых, сама его историческая ценность. Во-вторых, неимоверно безумное влияние, которое он оказывает на жителей Грейнитхед.

— Ну, со вторым я согласен, — признался я. Я кивнул кельнеру, чтобы тот принес очередную порцию виски.

— У меня великолепная идея, — заявил Эдвард. — Почему бы тебе не поехать со мной, чтобы понырять во время уик-энда? Если погода будет сносной, то мы планируем поездку в субботу утром и, может, в воскресенье.

— Шутишь. Я никогда в жизни не надевал акваланг. Помни, что я родом из Сент-Луиса.

— Научу тебя. Это также легко, как плевать. Под водой, конечно, темновато, но ведь это же не Бермуды. Но тебе понравится, как только ты немного привыкнешь.

— Честно говоря, не знаю, — еще противился я.

— Хотя бы попробуй, — настаивал Эдвард. — Послушай, хочешь узнать, что случилось с миссис Саймонс? Хочешь узнать, какого дьявола эти духи шастают по Грейнитхед?

— Конечно.

— Тогда я позвоню тебе в субботу утром, если погода улучшится. Только тебе нужно взять с собой теплый свитер, штормовку и плавки. Я же улажу дело с комбинезоном и всем оборудованием для ныряния.

Я выдул остатки виски.

— Надеюсь, что со мной не случится ничего страшного.

— Я уже сказал, что будешь в восторге. Но… только помни, нельзя есть слишком много на завтрак. Если захочется порыгать под водой, то это может быть опасно, даже смертельно.

— Спасибо за предупреждение, — я криво улыбнулся. — Входит ли в норму овсяная каша?

— Она может быть, — совершенно серьезно ответил Эдвард. Потом он посмотрел на свои водонепроницаемые часы для работы под водой и заявил: — Я должен уже идти. Моя сестра приезжает сегодня из Нью-Йорка, и я не хочу, чтобы она ждала под дверью.

Эдвард отвез меня домой. Приехав, он затормозил так резко, что джип затрясся в пляске святого Витта.

— Сказать что-то интересное? — бросил он. — Когда-то я проверял, откуда происходит название «Аллеи Квакеров», которое всегда казалось мне бессмысленным, поскольку тут никогда не было никаких квакеров. Как знаешь, главные сосредоточения их культа были в Пенсильвании, в то время как здесь, в Грейнитхед, я не нашел никаких исторических упоминаний о квакерах до середины девятнадцатого века.