– Дураку полработы не показывают. Я все равно не пойму, как там что будет. Все свои пожелания я высказал, когда делали проект, и я уверен, что под твоим руководством, Любаша, все будет в лучшем виде.

Когда заказывали проект, он высказал свои требования: в доме должно быть не меньше четырех санузлов, из них три – с ванными, не меньше двух гостевых спален, его кабинет и бильярдная, а также просторная терраса и гараж на три машиноместа. Все остальное – на усмотрение жены в рамках оговоренной максимальной площади дома.

– Зачем тебе бильярдная? – удивлялась Люба. – Ты же не играешь.

– Буду играть. Все в нашем кругу играют. И потом, мало ли какие гости у нас будут.

Теперь, в марте 2007 года, дом уже был построен и шли отделочные работы. Люба ужасно устала от длящихся полтора года бесконечных хлопот, связанных с таким не нужным ей домом, которым она занималась только ради мужа. А ведь еще предстоит обставлять его, и заниматься подбором мебели тоже нужно уже сейчас, потому что Родик ни за что не захочет покупать то, что выставлено в салонах, он будет выбирать мебель, которую придется заказывать и ждать месяца три, а то и все шесть.

А муж ни в чем не хочет участвовать, он предпочитает, чтобы Люба занималась всем сама, и злится, когда она пытается привлечь его к решению вопросов, в которых он сам должен быть заинтересован.

Закончив ужинать, Родислав сразу же поднялся и вернулся в гостиную, чтобы вновь предаться чтению прессы под негромкое бормотание телевизора. Люба отправилась за ним следом и уселась рядом со стопкой каталогов и проспектов на коленях.

– Нужно выбрать плитку для твоей ванной комнаты, – твердо сказала она. – Для остальных санузлов я все выберу сама, но в твоей ванной…

– Ладно, – обреченно вздохнул он, – давай показывай, что у тебя там.

Ее больно резанули и его слова, и тон, которым они были сказаны, но Люба не подала виду и стала открывать каталоги на заранее заложенных страницах. Терпения Родислава хватило ненадолго, уже минут через пять он ткнул пальцем в картинку, на которой была красивая голубая с кремовым плитка.

– Давай вот эту.

– Посмотри, есть почти такая же, – сказала Люба, открывая следующую закладку, – они мало чем отличаются, но эта в два раза дешевле.

– Да? – он чуть шевельнулся в кресле. – Бери ту, которая дороже. Она лучше.

– Но ты посмотри внимательно, – настаивала Люба, – она не только дешевле, она, по-моему, гораздо красивее.

– Мне не нужно то, что дешевле. Бери дорогую. Всё? Больше нет вопросов?

– Еще шторы.

– Ну что там еще со шторами? Любаша, выбери сама.

– Посмотри, – она открыла перед ним альбом с приклеенными образцами тканей. – Хотя бы для своего кабинета, тебе же в нем работать.

– Я все равно ничего в этом не понимаю. Выбирай самое дорогое, оно будет хорошего качества.

Люба стиснула зубы, но сдержалась.

– Я хочу, чтобы ты посмотрел светильники, – сказала она. – Тоже хотя бы только для кабинета и для бильярдной.

Родислав несколько минут молча листал каталог, потом захлопнул его.

– Я не представляю, как это должно выглядеть. Любаша, ну выбери уже сама, а? Что ты меня дергаешь по таким мелочам?

– Это не мелочи, Родинька, это то, в чем ты собираешься жить. Неужели тебе все равно?

– Мне не все равно, но я не умею это выбирать, я ничего не понимаю. Я хочу, чтобы было дорого и красиво, разве не понятно? Вот и выбери в соответствии с этими требованиями.

Люба молча сложила каталоги в сумку и ушла наверх. Когда она закончит уборку и приготовление обеда, она сядет в своей комнате, не торопясь все посмотрит и выберет, чтобы уже завтра можно было ехать и заказывать. Она смертельно устала. Не только сегодня. Она устала вообще. Устала от этого дома, от этого строительства, устала от вечно надутого, как индюк, мужа с его претензиями и амбициями, устала быть ласковой и терпеливой. В последнее время ей все чаще хотелось сорваться на Родислава и повысить голос, а то и закричать. Недавно она поймала себя на исступленном желании начать бить посуду, когда он в очередной раз отказался обсуждать что-то важное, связанное с домом. Сегодня ей захотелось ударить его тяжелой стопкой глянцевых каталогов по голове. «Нервы сдают, – думала Люба, доставая из встроенного шкафа пылесос. – Возраст сказывается. Мне нужно отдыхать и лечиться, а я вместо этого строю ненужный мне дом. Как только мы его достроим и переедем, вопрос с Денисом решится сам собой. Купит Родик ему однокомнатную квартиру или оставит жить здесь – значения не имеет. Денис в любом случае не сможет жить с нами за городом, он ни за что не расстанется с Юлей. Значит, мне придется расстаться с ним. Надо же, помнится, когда-то давно я думала о том, что не люблю детей Лизы и не испытываю к ним никаких теплых чувств, несмотря даже на то, что в них течет кровь моего любимого Родика, а теперь мне не хочется расставаться с этим мальчиком. И дело даже не в том, что я к нему привязалась, я привязалась вовсе не к нему конкретно, а к тому ощущению полноценной семьи, которое он мне дарит своим присутствием и присутствием Юленьки. Как будто у меня есть не только муж, но и сын с невесткой. Конечно, Денис никогда и ни при каких обстоятельствах не заменил бы мне Колю, но он дает мне возможность цепляться за иллюзию, за видимость…»

С уборкой и обедом она провозилась почти до двух часов ночи. Ужасно хотелось спать, но нужно было закончить все запланированное. Люба устроилась в своем кабинете, достала плеер с наушниками, вставила диск с музыкой Скрябина и открыла каталоги. Глаза слипались, от усталости немного кружилась голова, в голове было странное ощущение мокрого песка, забившего мозг и не пропускающего сквозь себя ни одной мысли. Люба внезапно заметила, что на глянцевые страницы капают бессильные слезы. Льющаяся из наушников музыка была нервной, тревожной, резкой, а яркие краски на картинках только добавляли остроты ощущений. «Я ненавижу эту плитку, – пронеслось у нее в голове, – я ненавижу эти шторы, и эти светильники, и весь этот дом. Я больше не могу! Я ненавижу своего мужа».