– А больше он ни на что не жалуется? – усмехнулась Тамара. – На старость, например, на немощность, на то, что он никому не нужен.

– Было, – согласилась Люба.

– Он просто скучает один и хочет, чтобы ты приехала, неужели непонятно?

– Значит, просто хитрит?

– Именно. Не обращай внимания. Он в полном порядке, готовится выступать на своем собрании ветеранов с очередным докладом.

– Но я все равно сегодня заеду к вам, – сказала Люба. – Родик в командировке, так что вечер у меня совершенно свободный. Денис с Юлей и без меня управятся.

– Приезжай, – обрадовалась Тамара. – Я постараюсь не задерживаться. Посидим с тобой вдвоем, поболтаем, как раньше. А может, ты ночевать останешься? Представляешь, у нас с тобой будет целая ночь, чтобы наговориться! Завтра же суббота, тебе не нужно на работу, я тоже завтра не работаю. А, Любаня?

– Хорошая мысль, – согласилась Люба. – Я подумаю. Правда, это было бы здорово!

Вечером после работы она поехала к отцу. Николай Дмитриевич прямо с порога начал делиться новостями о прогремевшем в метро взрыве.

– Любочка, я ничего не могу понять. В час дня сказали, что число погибших приблизилось к восьмидесяти, а к вечеру уже опять говорят о тридцати девяти. Ты можешь мне объяснить, откуда средства массовой информации берут данные? Почему такой разнобой? Складывается впечатление, что наши журналисты ничем не лучше бабок на скамеечке, где-то что-то услышали, тут же переврали и преувеличили. Как так можно работать, я не понимаю! И с мощностью взрыва такая же история. Сначала был один килограмм в тротиловом эквиваленте, потом два, потом пять, а теперь уже от пяти до десяти. У них там что, настоящих специалистов нет, гадают на кофейной гуще?

– Погоди, папа, – остановила его Люба. – Ты жаловался, что голоден, пойдем, я тебя покормлю, потом мы все обсудим.

В глазах бравого генерал-лейтенанта мелькнула неуверенность. Люба с трудом подавила смешок. Сейчас она продемонстрирует ему продукты в холодильнике, и как он будет выкручиваться? Небось боится, как маленький. Ох, не зря говорят: старый – что малый.

Естественно, холодильник был битком набит продуктами, кастрюлями, мисками и судочками. Люба вытащила кастрюлю с грибным супом, открыла крышку.

– Это что такое?

– А что? – невинно откликнулся отец. – Я не знаю, что это.

– Это грибной суп, который для тебя сварила Тамара.

– Ну откуда же мне знать, что она там сварила, – сварливо ответил Головин. – Пусть бы оставила мне в маленькой кастрюльке на плите, я бы знал. Включил бы газ и подогрел. А то наварила целую кастрюлю и в холодильник спрятала. Наверняка специально подальше задвинула, чтобы я не нашел.

– А это?

Люба вытащила два пластиковых контейнера, в одном лежала запеченная в сметане с чесноком курица, в другом – лимонно-желтый рис, сваренный с шафраном и специями. Даже от холодного продукта исходил такой запах, что Люба чуть слюной не захлебнулась, представив, как это вкусно в горячем виде.

– Ничего не знаю, – отрезал отец. – Раньше Томка мне с утра грела суп и оставляла в термосе, мне оставалось только налить в тарелку. И второе разогревала и заворачивала в пуховое одеяло, я доставал и сразу ел. А теперь она ленится, ничего не греет, не оставляет. Хочет меня голодом заморить. Ты с ней разберись как следует.

– Хорошо, – пообещала Люба, пряча улыбку, – я обязательно с ней разберусь. А теперь давай кушать.

После ужина она вымыла посуду, устроилась в комнате на диване, поджала под себя ноги и стала слушать рассказы Николая Дмитриевича о том, что происходит в их Совете ветеранов, кто против кого интригует и какие тезисы он запланировал отразить в своем докладе. После ветеранских дел настала очередь телевизионной передачи, которую отец посмотрел накануне и решил в подробностях пересказать. Вслед за передачей в ход пошли новости из Грузии, где месяц назад Михаил Саакашвили победил на президентских выборах.

– Любочка, давай чайку попьем. Ты ведь не торопишься? – Головин с надеждой посмотрел на дочь.

– Нет, не тороплюсь. Я, наверное, останусь ночевать.

– Вот и хорошо, – он торопливо поднялся и начал суетиться, – сейчас я чайник поставлю, конфеты достану… Ты принесла конфеты?

– Принесла, они на кухне в пакете.

– Сиди-сиди, я сам принесу.

Люба прикрыла глаза и откинула голову на спинку дивана. Как хорошо! Папа в полном здравии, в уме и памяти, скоро придет Тамара, завтра днем Родик вернется из командировки, вчера звонила Леля, она очень довольна своей работой в Англии. Все хорошо и спокойно. Вот только Коли нет.

– Что ты принесла?!

Люба испуганно открыла глаза. Отец стоял перед ней, держа в одной руке упаковку суфле, в другой – пакет, в котором лежали купленные по его просьбе бананы.

– То, что ты просил, – недоумевающе ответила она. – Бананы и суфле.

– Я просил другое суфле, не такое. А бананы я вообще терпеть не могу. Зачем ты купила эту гадость? Я их в рот не беру.

– Извини, – покорно произнесла Люба. – Я сейчас схожу в магазин и куплю другие конфеты.

– А бананы? Куда их девать? Ты за них деньги платила, между прочим.