– Ну что, Спарки, подержишь ее для меня?
– возбужденно прогундел щуплый, - а малютку на жаркое! Как ты на это смотришь, а?

Жирный Спарки в очередной раз отпихнул ладонью голову своего похотливого напарника и пробасил в ответ так, что дрожь прошла под сводами пещеры:

– Одноглазый Крэг этого не одобрит. Но уж больно соблазнительна чертовка. А ну заткни пасть своей девчонке, - злобно прорычал толстяк Катерине, - а то не успеешь глазом моргнуть, как мы ее отправим в суп.

Катерина растерялась. Маленькая Надин продолжала заходиться плачем. Дрожа всем телом и еще крепче прижимая к себе дочь, Катерина стала пятиться вглубь пещеры. Боров Спарки, с хрипотцой придыхая и распространяя вокруг себя сивушный смрад, не торопясь стал продвигаться за ней.

– Будь умничкой, девочка, будь умничкой и останешься в живых. И дочурку мы твою не тронем, правда, Скунс?
– ехидно и как-то по-бабьи фальшивил здоровяк.

– Спарки дело говорит, деточка!
– очередная попытка протиснуться вперед окончилась для Скунса неудачей.
– Да дай мне пролезть, наконец-то, ты, жирная пивная бочка!

– Уймись Скунс, и тебе перепадет, х-ха-ха-ааа..., - загоготал Спарки, брызгая слюной изо рта.

Толстопалая рука неожиданно проворно ухватила Катерину за горло, другой же рукой толстяк попытался вырвать Надин из рук матери. Отбиваться было бесполезно. Катерине ничего не оставалось делать, как истерически закричать...

ДжиАй уже на протяжении длительного времени фиксировал по звуковому каналу человеческую речь. Иногда это были и крики, но чаще обычная речь или просто ругань. Электронные контуры оцепеневшего мозга выполняли постоянную рутинную работу по анализу и ассоциативному поиску, а затем благополучно заполняли этим информационным мусором все новые и новые ячейки бездонной электронной памяти. Очередной человеческий крик, раздавшийся совсем близко, влился в приемный датчик, был немедленно оцифрован и принят в обработку. Всего лишь порция ничего не значащих звуков. Неожиданно в самых ранних пластах электронной памяти звуковой образ зацепил что-то похожее. Нет, не содержание слов или характер звука. Скорее, неуловимый тембр голоса, какие-то едва различимые особенности вызвали в оперативную память ДжиАй старые образы...

Мать и дочь стоят напротив испытательного бокса. Женщина держит девочку за руку, и, наклонясь, что-то шепчет ей на ухо. Другой рукой она показывает в сторону неподвижной фигуры робота, оплетенной проводами и гидроприводами. Сенсоры ДжиАй безошибочно фиксирует слова:

– Видишь, Кэти, вот это и есть наш добрый оловянный солдатик.

Девочка наморщила лобик и удивленно смотрит на мать.

– Какой же он оловянный солдатик! У оловянного солдатика в сказке была одна нога. Да и не добрый он вовсе, - угрюмо шепчет девчушка.

Очередная порция программного обеспечения, связанного с регулированием двигательных функций, поступила в мозг ДжиАй. Новые параметры балансировки тела и настройки гироскопов вступили в силу. Как следствие, фигура робота приняла более устойчивое и оптимальное положение. Торс ДжиАй чуть-чуть ссутулился, а голова едва заметно опустилась вниз.

– Ну вот, Кэти, ты его обидела!
– притворно серьезно шепчет женщина, заметив метаморфозы осанки ДжиАй.

Девочка закусывает губку, протягивает свою маленькую ладошку и едва заметно касается манипулятора ДжиАй. Адаптивная программа мгновенно отдает команду термоэлементам на уравнивание температуры, и девочка чувствует своей кожей не холодный металл, а теплую гладкую поверхность.

– Мамочка, а он и вправду живой...ивой...вой...

Вся эта сцена была воспроизведена в одно мгновение, и только последние слова девочки своим неуловимым рисунком индивидуальности заставили ДжиАй предпринять еще одну попытку завершить невыполненное задание. Ученые назовут это электронным бредом, пробоем контура или вселенской случайностью. Философы могут провозгласить о рождении нового разума. Верующие посчитают это проявлением чуда. Электронному мозгу ДжиАй было не до самоанализа. Заторможенные участки кибер-разума последовательно активировались. Программы уходили на контроллеры разнообразных систем. Гироскопы были вновь запущены. Гидравлика разогревалась термоэлементами. Высокочастотная вибрация удаляла корку осаждений и грязи в местах подвижных сочленений. Защитные пластины убирались в пазы. На суставы подавались порции теплой смазки. Телекамеры искусственного зрения затеплились красным светом.

Раскрыв рот от удушья и с силой откинув голову назад, Катерина уперлась спиной в нагромождение камней. Сверху в ее беззвучно раскрытый рот посыпалась пыль, а под самым потолком вдруг засветились два красных огонька. Удушье и страх сделали свое дело - у нее бред и галлюцинации. Смерть в образе красноглазого дьявола взирает на ее страдания. Ослабевшие руки уже не могут удержать маленькую Надин. Хуже всего, пронеслось в голове Катерины, что она сейчас отпустит свою дочь и ее затопчет ногами этот грязный боров. Вот и все! Конец...

Малая толика секунды понадобилась ДжиАй на оценку ситуации. Объект защиты нуждался в немедленной помощи. Факторы угрозы были незначительны, слабо защищены и не вооружены. Простейший боевой императив был активирован и запущен в действие.

Ни Катерина в полуобморочном состоянии, ни толстый Спарки так и не поняли, что произошло. Лишь плюгавый Скунс стал свидетелем жестокой и короткой расправы. Что-то гибкое и тяжелое сорвалось из-под самого потолка и глухо приземлилось позади Спарки и его жертвы. Плямя факела выхватило хромированные поверхности в подтеках известняка и помета животных. Пятипалая стальная рука на мгновение застыла в свете факелов, агрессивно нацелившись на голову толстяка и ощерившись пятеркой ослепительно блеснувших лезвий. Резкий взмах не оставил никаких последствий. Скунс не мог знать, что в одно мгновение лоснящийся череп Спарки превратился в искусно надрезанный плод. Резкий удар сжатой в кулак стальной длани разнес перфорированный череп толстяка, как гнилой арбуз. Скунс не успел даже перепугаться, как в то же мгновение стальной череп чудовищным молотом обрушился на его грязное удивленное лицо...