Стоило войти разъемам в контакт, как я замер от неожиданности. Синее бесформенное пятно повисло над столом, являясь результатом работы лазеров три Дэ экрана. Разжав пальцы, я прервал тактильный контакт с железным корпусом флэшки, после чего висящее над столом нечто исчезло. Зажав повторно подушечками пальцев блестящий корпус, я с улыбкой на лице вновь лицезрел уже кривоватый куб, судя по изменениям, имплантат подстраивал протокол обмена данными, пытаясь достичь оптимального отображения.

Почему моё биополе смогло навести на кристалл микросхемы памяти нужные сигналы, а на твердотельный винчестер нет, я не стал разбираться. Техника заработала и это было главным. Четверти часа хватило, чтобы закончить калибровку изображения и приступить к работе. От тактильного контакта с флешкой уйти не удалось. Чтобы не сидеть скрючившись, пришлось поискать удлинитель и осуществлять передачу данных через него. Работать в итоге стало удобно, откинувшись на спинку кресла, я сидел с зажатой в руке флешкой и менял отображаемую над столом информацию одним усилием мысли.

Насколько успешным оказалось использование "второго окна", настолько же безуспешным оказалась попытка разобраться в проблеме в сжатые сроки. Начав изучение процесса старения организма, я пришел в замешательство, так как по уверениям имеющейся у меня базы данных, биологические клетки хомо обладали сто процентной способностью к саморегенерации.

"-Тогда почему люди стареют?
– не понял я, в первую очередь подумав о себе: - особенно почему я так быстро старею?"

От обычных людей я отличался оптимизированной памятью, позволяющей думать и запоминать во много раз быстрее, чем среднестатистический человек. Занявшись рассмотрением процесса работы мозга, я как-то перескочил на массив данных о ДНК, из которого смог вынести, что имеющаяся в человеческом теле жизненная энергия тратится на работу мозга и регенерацию.

В первую очередь меня интересовали процессы старения, напрямую связанные с регенерацией. В организме человека процесс омоложения оказался налажен таким образом, чтобы один раз в семь лет, каждая клетка получила возможность обновиться до определенного состояния. Если энергии в теле не хватало, то клетки регенерировали частично, ровно на столько, насколько имелось текущих запасов.

Заинтересовавшись, что это за жизненная энергия, я лишь смог понять, что в любом теле происходят ее потери при транспортировке. Что нужно сделать, чтобы увеличить объем поступления энергии в организм, найти информации не удалось. Впрочем, мне так же не удалось найти и теоретического обоснования появления этой энергии в организме живого существа. Судя по всему этим вопросом занимались другие сферы научной деятельности и генный инженер не имел к этой теме никакого отношения.

Задача "в лоб" не решалась и я зашел с другой стороны, подойдя к вопросу технически. Потери любой энергии в природе зависят не только от совершаемой "работы", но и от используемых проводников для "транспортировки". Запросив матрицу с массивом по энергопроводимости различных материалов, я выпал в осадок, так как костная ткань, из которой состоял мой скелет, имела коэффициент поглощения равный 98 процентам.

"-Это бред!" - мое непонимание переросло в удивление, после того, как я задумался о том, как человечество вообще выжило с такой "черной дырой" внутри собственного тела.

Изучив еще раз все, что смог найти по данной проблеме, я перешел к моделированию процесса движения жизненной энергии в теле человека. Самым очевидным стало решение избавиться от костной ткани в организме, заменив ее каким-нибудь аналогом с куда меньшим коэффициентом поглощения. Открыв вновь матрицу с массивом по энергопроводимости различных материалов, я стал выбирать наиболее подходящие составы, просчитывая возможность ген модификации. Работа оказалась нудной, требующей кропотливости, усидчивости и внимательности.

– Не зря в народе бытует присказка про "белую кость", - не сдержавшись, я высказался вслух.

Найденный материал, обладающий всего лишь 23 процентным поглощением энергии, идеально подходил для замещения костной ткани в моем организме. Обладающий настолько ярко белым цветом, он вызвал невольные мысли о том, что может быть и про "голубую кровь" наши предки болтали не зря.

"-Так, с этим позже", - отдернул я побежавшую "в даль" мысль, возвращаясь к ген модификации.