– Слушай, дай свой конспект по теормеху, - прервал я болтающего без умолку друга и пояснил, увидев удивление на его лице: - я же перед новым годом заболел на неделю, а лекцию так и не переписал.

– А, - поняв по-своему мое желание иметь текст, используя который позже можно будет сделать шпаргалку, Кирилл зарылся в своем рюкзаке, выискивая нужную тетрадь.

– На следующей паре отдам, - пообещал я, уверенный в том, что за это время я успею прочитать и понять пропущенную зимой тему.

Время, проводимое на занятиях так же изменилось. Оно стало течь быстрее, так как я понимал о чем говорит лектор и у меня даже стали вызывать вопросы демонстрируемые на доске формулы. Единственного раза, когда я высунулся с галерки с просьбой пояснить непонятный мне момент, оказалось достаточно, чтобы уяснить, что преподаватель не знает ответа на мой вопрос. Читающий из года в год одно и тоже, престарелый кандидат технических наук, давно уже не отходил от излагаемого материала ни на шаг в сторону. Мой голос породил невнятный ответ, сопровождаемый злобным взглядом и легко угадываемым желанием припомнить выскочке его поведение на предстоящих вскоре экзаменах.

– Зря я тебе конспект дал!
– со смехом в голосе, Кирилл оценил мое поведение на лекции во время следующей перемены.

Я не особо расстроился из-за случившегося, так как получил явное подтверждение своих подросших способностей. Целью на ближайшее время стала проработка учебного материала за второй курс. Хоть страх вылететь из института и отступил на второй план, у меня теперь были деньги на платное обучение, но остаться на бюджетном стало делом принципа.

По дороге домой купил себе новый телефон, одновременно поменяв тариф на безлимитку с доступом в интернет. Звонить Оксане не хотелось, так что я набрал телефон мамы и проболтал с ней на удивление почти полчаса. Несмотря на ее уговоры, я категорично отказался возвращаться, заверив что у меня все хорошо. В конце разговора мамин голос слегка изменился, мне даже показалось, что она довольна, что я смог самостоятельно устроиться в этой жизни.

Продуктов, закупленных накануне, почти не осталось. Пришлось заворачивать в супермаркет и набирать полную тележку. К своему удивлению я ловил на себе заинтересованные взгляды некоторых девушек, оказалось совсем не обязательным ходить в ночные клубы, чтобы с кем-нибудь познакомиться.

Преступность по всей планете резко пошла на спад. Это достигалось методами, которые вроде и были правильными, но при этом мне совсем не нравились. Политика инопланетян оказалась лишена каких-либо этических норм. За убийство своего гражданина, а гражданами стало подавляющее большинство населения Земли, инопланетники наказывали в равной степени как совершившего преступление, так и того, кто был в этом замешен. Даже позиция не вмешательства оказалась не эффективной, знающие о готовящемся правонарушении, но не предотвратившие его, разделяли с преступником всю тяжесть ответственности. Убийцы умирали, не успев удалиться от своих жертв даже на пару шагов, а на тех кто воровал, мгновенно вешался долг, причем не в национальной валюте, а в галокронах.

Наблюдая как умирают и попадают в кабалу казалось бы невинные люди, население планеты воспринимало творящийся "беспредел" с невозмутимостью стоиков. То самое воздействие, которое было использовано в отношении населения планеты в самом начале, опять было задействовано. Я мысленно психовал и не знал с кем по этому поводу поговорить, отлично помня, как игнорировали мои слова в прошлый раз окружающие люди.

"-Высунешься и все, заберут в космос или удавят по тихому, чтоб не выделялся", - убеждал я себя.

Дни шли за днями, складываясь в недели. Подступающая сессия и творящееся вокруг простимулировало меня забыться в учебе. Изредка ходя на лекции, я проводил основную часть времени дома, облюбовав кабинет. С конспектами удалось покончить в течении первых двух дней, а теперь и пожелтевшие пыльные страницы учебников оказались прочитанными от корки до корки.

– Ну, будем надеяться, что этого хватит, чтобы сдать экзамены, - я подвел итог собственным усилиям.

Чтобы сбрасывать накапливающееся напряжение, я по четыре раза в неделю ходил в ночные клубы, выбирая каждый раз новое заведение. Больше двух-трех аперитивов я старался не пить, акцентируясь на том, чтобы не возвращаться домой в одиночестве. Не каждый раз удавалось познакомиться, но в целом мой опыт в общении с противоположным полом неуклонно рос вверх.

На сегодня я выбрал клуб, в который ходил в самый первый раз и где познакомился с Оксаной. Оказавшись у барной стойки в одиннадцать вечера, привычным теперь жестом заказал аперитив. Последовательность действий была отработана, с той лишь разницей, что вместо банкетки у стойки бара, я занял столик с мягким диваном, идущего полукругом вокруг столешницы. Девушку звали Аня, и была она студенткой четвертого курса.

– Ты мне должен за моральный ущерб, - заявила она утром, успев одеться в разбросанную за ночь одежду.