Смахнув слезу, она приказала себе собраться. Она не могла вернуться в спальню со

слишком яркими глазами, красным носом и разрумянившимися щеками. Сейчас у их

семьи из пятерых человек должно быть время радости. Сейчас, когда близнецы пережили

критическое положение после рождения, и Лейла тоже оправилась, все они наслаждались

облегчением, что все живы и здоровы.

Сейчас пришло время жить счастливой жизнью.

Вместо этого она все еще была печальной водой в невидимом стакане,

вздымающейся в попытках выбраться.

В этот раз, впрочем, она сама создала себе тюрьму, а не удача в генетической

лотерее.

Определение измены, по крайней мере, согласно словарю, звучало как "акт

предательства по отношению к кому-то или чему-то"...

В закрытую дверь тихо постучали.

– Лейла?

Она шмыгнула носом и включила один из кранов.

– Да-да!

Голос Блэя был тихим, как обычно.

– Ты там в порядке?

– О, вполне. Я решила немного поухаживать за кожей лица. Скоро выйду.

Она поднялась на ноги, нагнулась и сбрызнула щеки водой. Затем потерла лоб и

подбородок полотенцем для рук, чтобы румянец более ровно распределился по коже.

Затянув потуже пояс халата, она расправила плечи и направилась к двери, молясь, чтобы

ее самообладания хватило достаточно долго, чтобы выставить их на Последнюю Трапезу.

Но она получила отсрочку.

Когда она открыла дверь, Блэй и Куин даже не смотрели в ее сторону. Они

склонились над колыбелькой Лирик.

– ... глаза Лейлы, - сказал Блэй, протягивая руку и позволяя малышке схватиться за

его палец.
– Определенно.

– И у нее точно волосы ее мамэн. Только посмотри на этот проступающий светлый

цвет.

Их любовь к малышам была ослепительной, она освещала их лица, согревала их

голоса, смягчала их движения так, что все их движения совершались с заботой. И все же

Лейла сосредоточилась не на этом.

Ее взгляд прильнул к широкой ладони Куина, поглаживавшей спину Блэя вверх-

вниз. Нежность их связи с обеих сторон была бессознательной, предложение и принятие

того, что казалось ничтожным и в то же время являлось самым значимым. И наблюдая это

с другого конца комнаты, она вынуждена была часто заморгать.

Иногда доброту и любовь так же сложно созерцать, как и насилие. Иногда смотреть

со стороны, наблюдать за двумя людьми на одной волне - это все равно что видеть сцену

из фильма ужасов, от которой хочется отвернуться, забыть, стереть из памяти - особенно

когда отправляешься в постель на день и лицом к лицу сталкиваешься с часами

одиночества в темноте.

Осознание, что у нее никогда не будет такой особенной любви с кем бы то ни

было...

Куин обернулся к ней.

– О, привет.

Он выпрямился и улыбнулся, но она не поддалась заблуждению. Его глаза

прошлись по ней, будто он ее оценивал - хотя возможно, дело было не в этом. Возможно, в

ней просто говорила паранойя.

https://vk.com/vmrosland

Она так устала жить двойной жизнью. И все же по какой-то жестокой иронии это

казалось любимым развлечением судьбы - ценой облегчения ее совести станет

прекращение ее существования.

И как она могла оставить своих малышей?

– ... в порядке? Лейла?

Когда Куин посмотрел на нее, нахмурившись, она встряхнулась и выдавила улыбку.

– О, со мной все прекрасно, - она предполагала, что это было осведомление об ее

состоянии.
– Просто отлично, правда.

Желая подтвердить ложь, она подошла к колыбелькам. Рэмпейдж, или Рэмп, как его

называли, боролся с желанием уснуть, а когда его сестра издала непонятный звук, он

повернул головку и протянул ручку.

Забавно, даже в столь юном возрасте он, казалось, понимал свое положение и хотел

ее защитить.

В этом заключалась порода. Куин был членом аристократии, результатом поколений

выборочных скрещиваний, и даже несмотря на его "дефект" в виде одного голубого и