Она ничего не могла поделать, не идя дальше и не выдавая себя. Но даже если бы

она это сделала, то не спасла бы его.

Так что она застряла здесь точно призрак, которого преследует запутанный комок

эмоций с ядовитым плющом вины и сожаления, и которому никогда не видать свободы.

– … верно? То есть...
– Блэй продолжал говорить с ней то об одном, то о другом, и

она удержалась, чтобы не потереть глаза.
– ... на исходе ночи, когда ты просто была здесь с

малышами. Это не значит, что тебе не нравится быть с ними.

Убирайтесь, мысленно пожелала Лейла мужчинам. Пожалуйста, просто уходите и

оставьте меня в покое.

Не то чтобы она не хотела, чтобы они были с малышами, или питала какую-то

враждебность к отцам Лирик и Рэмпа. Ей просто нужно было дышать, а всякий раз, когда

один из воинов смотрел на нее, как сейчас, это становилось почти невозможным.

– Звучит хорошо?
– спросил Куин.
– Лейла?

– О, да, конечно, - она понятия не имела, на что согласилась, но подкрепила слова

улыбкой.
– Сейчас я просто отдохну. Днем они мало спали.

– Мне хотелось бы, чтобы ты позволяла нам больше помогать, - Блэй нахмурился.
–

Мы буквально в шаге от тебя.

– Вы оба сражаетесь почти каждую ночь. Сон важен.

– Но ты тоже важна.

Лейла перевела взгляд на колыбельки, и вспоминая, как качала малышей на руках и

кормила их, она почувствовала себя только хуже. Они заслуживали мамэн получше, чем

она, не запутавшуюся и не обремененную решениями, которые никогда не стоило

принимать, не зараженную слабостью к мужчине, к которому не стоило приближаться... и

тем более любить.

– В сравнении с ними я не значу ничего, - резко прошептала она.
– Они - все .

Блэй подошел и взял ее за руку, голубые глаза были полны теплоты.

– Нет, ты тоже очень важна. И мамэн нужно время для себя.

Чтобы делать что? Предаваться сожалениям? Нет уж, спасибо, подумала она.

– Я отправлюсь в могилу без них и тогда наслажусь собственной компанией, -

осознав, как мрачно это прозвучало, она торопливо добавила.
– Кроме того, они слишком

быстро вырастут. Это произойдет быстрее, чем мы трое успеем оглянуться.

https://vk.com/vmrosland

За этим последовали еще разговоры, которых она не услышала из-за криков в

голове. Но потом связанная пара наконец-то ушла и оставила ее в покое.

Тот факт, что она так радовалась их уходу, стал еще одним печальным бременем.

Соскользнув с постели, она вернулась к колыбелькам, и на глаза снова навернулись

слезы. Вытирая щеки раз за разом, она достала из потайного кармашка салфетку и

высморкалась. Малыши полностью уснули, веки их были сомкнуты, личики повернулись

друг к другу, как будто они телепатически общались во сне. Идеальные маленькие ручки и

драгоценные маленькие ножки, округлые здоровенькие животики, завернутые во

фланелевую пеленку. Они были такими хорошими малышами, веселыми и улыбчивыми во

время бодрствования, умиротворенными и ангельскими во сне. Рэмпейдж набирал вес

быстрее Лирик, но она казалась более крепкой, меньше волновалась во время купания или

смены подгузников, более сосредоточенно смотрела в глаза.

Слезы капали с лица Лейлы и падали на ковер у ее ног, и она не знала, как долго

сумеет это выдерживать.

Не успев осознать свои движения, она подошла к домашнему телефону и набрала

четырехзначный номер.

Вызванный ей доджен прибыл моментально, и Лейла натянула свою

общественную маску, улыбаясь слуге с безмятежностью, которой не ощущала.

– Спасибо, что присматриваете за моими самыми драгоценными, - сказала она на

Древнем Языке.

Нянечка ответила счастливыми словами и сияющими глазами, и это все, что могла

сделать Лейла, чтобы вынести 2-3 секунды общения. Затем она вышла из комнаты и

быстро зашагала по коридору со статуями, шлепая домашними туфлями. Добравшись до

дверей в дальнем конце, она широко распахнула их и вошла в крыло для персонала.

Как и всем особнякам таких размеров и масштабов, дому Братства требовалась