пятнышек, пыли и грязи, что его корпус одновременно был воздухом и водой в нем:

абсолютно невидимый.

https://vk.com/vmrosland

Наполовину полон, подумала Избранная Лейла. Или наполовину пуст?

Сидя на мягком стуле между двумя раковинами с золотой отделкой, перед зеркалом

в золоченой раме, отражающим глубокий сосуд перед ней, она смотрела на поверхность

жидкости. Граница между воздухом и жидкостью была вогнутой, вода едва заметно лизала

внутреннюю сторону стекла, будто наиболее амбициозные молекулы пытались отбросить

границы и сбежать.

Она уважала попытку, хоть и грустила из-за ее тщетности. Она хорошо знала,

каково это - желать свободы от места, в котором ты обитала не по своей вине.

Веками она была водой в стакане, невольно, лишь по праву рождения, вылитой в

роль служения Деве Летописеце. Вместе со своими сестрами она долго исполняла

священные обязанности Избранной в Святилище, поклоняясь матери расы, записывая

происходящие на земле события для последующих поколений вампиров, ожидая

назначения нового Праймэйла, чтобы оказаться оплодотворенной и дать жизнь новым

Избранным и Братьям.

Но теперь с этим было покончено.

Склонившись над сосудом, она более внимательно посмотрела на воду. Ее обучали

эросу, не летописанию, но она хорошо знала, как всматриваться в видящие чаши и быть

свидетелем истории. В Писчем Храме те Избранные, в чьи обязанности входило

записывание историй и родословных расы, час за часом сидели, наблюдая, как

разворачиваются перед ними рождения и смерти, любовь и браки, войны и мирные

времена, худые руки со священными перьями детально переносили все на пергамент,

следя за всем этим.

Для нее здесь больше не было картин. Не на земле.

А здесь, наверху, больше не осталось свидетелей.

Новый Праймэйл в итоге пришел. Но вместо того, чтобы лечь с кучей женщин и

продолжить программу размножения, введенную Девой Летописецей, он предпринял

беспрецедентный шаг и освободил их всех. Брат Черного Кинжала Фьюри нарушил

прогнившую, поломанную традицию, разрушил узы, и тем самым Избранные, которые

были изолированы с самого момента их запланированного рождения, получили свободу.

Больше не являясь живыми воплощениями суровых традиций, они стали личностями,

узнавали свои вкусы, делали первые шаги в земной реальности, ища и находя

предназначение, центром которого были они сами, а не служение.

Тем самым он положил начало гибели бессмертного.

Девы Летописецы больше не существовало.

Ее кровный сын, Брат Черного Кинжала Вишес, искал ее в Святилище и обнаружил

лишь ее отсутствие и последнее послание, написанное на ветру лишь для его глаз.

Она сказала, что имеет на примете преемника.

Никто не знал, кто это.

Откинувшись на спинку, Лейла осмотрела то, во что была одета. Это уже не

священное одеяние, в которое она облачалась все эти годы. Нет, эта одежда была из

местечка под названием Pottery Barn, и Куин купил ее буквально на прошлой неделе. В

преддверии наступающей холодной зимы он беспокоился о том, чтобы мать его детей

всегда была в тепле и окружена заботой.

Рука Лейлы опустилась к ее уже плоскому животу. После стольких месяцев

вынашивания в своем теле их дочери, Лирик, и их сына, Рэмпейджа, было одновременно

странно и знакомо не ощущать ничего в своей утробе...

Бормотание голосов, тихих и низких, проникло сквозь дверь, которую она закрыла.

Она пришла сюда из спальни, чтобы воспользоваться туалетом.

Она отключилась после того, как помыла руки.

Куин и Блэй, как обычно, были с малышами. Держали их. Ворковали над ними.

Каждый вечер ей приходилось готовить себя увидеть всю эту любовь, не между

ними и малышами... а между двумя мужчинами. Воистину, отцы проявляли потрясающую

https://vk.com/vmrosland

взаимную привязанность друг к другу, и хоть это было прекрасно, это излучение

заставляло ее еще сильнее чувствовать холодную пустоту собственного существования.