Порой удавалось смешиваться с детьми из детдомов и интернатов. Тут уже работать приходилось с воспитателями, насупленными, грубоватыми тётками, но и их можно было разжалобить. Особенно, если знать, как правильно это делать. А опыт у Гондукк к тому времени накопился изрядный. Она вообще была способной...

И лишь иногда ей вдруг начинало казаться, что она и правда маленькая девочка, заброшенная войной в злое, чужое пространство. Слабая, одинокая, беззащитная. Потерявшая не только дом и родителей - потерявшая себя. Но вся эта блажь мигом выветривалась из головы, стоило забрезжить на горизонте новой цели. В преддверии очередной акции.

Так или иначе, Гондукк добивалась главного - оказывалась в нужном районе в нужное время. Остальную информацию давал Тор. Он подсвечивал цели особым образом, показывая пунктиром направление движения и пути перехвата. Порождал в голове готовые знания, что вот тот мост и в такое-то время нужно уничтожить, вот там устроить засаду, а вот в этом направлении следует искать укрытие или отрываться от возможного преследования. Он служил одновременно и поводырем, и инструктором, и советчиком. Какая же она одинокая, какая беззащитная?!

Начиная с зимы мужчины с алыми петлицами на шинелях и полушубках стали интересоваться детьми. Тогда впервые Тор не предупредил её вовремя. Что это было - сбой или досадное недоразумение? Над этим вопросом она позднее мучительно размышляла, но понять, разобраться в чём дело, не смогла. А случилось следующее: прямо на её глазах патруль остановил девочку лет двенадцати. Мужчины принялись дотошно выспрашивать у ребёнка - кто она, чья будет, куда идёт и почему без родителей? Говорили они громко, Гондукк всё слышала. Чудом успела пристроиться к пожилой женщине с кошёлкой, бредущей вдоль дороги. В это время один из патрульных обернулся, оглядывая улицу. Щупающий, липкий взгляд мазнул по ней, и показалось, взмах фантастической кисти оставил на лице, на фигуре и одежде клеймо несмываемой краской - цель!..

Но так лишь показалось. Особист принял их - её и незнакомую женщину - за родню и не тронул. Однако в следующий раз повезло меньше. Она брела совершенно пустой улицей в небольшом посёлке, где и останавливаться-то не собиралась, намереваясь лишь выпросить немного продуктов. На сей раз патрульных было трое - офицер и два солдата. И у главного тот самый прощупывающий взгляд, захватывающий, словно невод рыбку.

«Эй, девочка, поди сюда!» - крикнул он. Солдаты стояли за его спиной, смотрели пристально, но никто не ожидал ослушания, неповиновения, сопротивления. Были уверены - стоит прикрикнуть, любой прибежит на зов. Тем более, ребёнок. Этим Гондукк и воспользовалась. Не проронив ни слова, метнулась к ближним развалинам. Юркнула в окно, продолжившееся до земли проломом в стене. Потом через выстуженную пустую комнату - во внутренний дворик - следом через плетень одним махом! Медвежонок зацепился за что-то лапой, разбираться было некогда - рванула что было сил...

Сзади кричали: «Стой!» - и палили из винтовок. Пули пролетали над головой, она слышала их отвратительный посвист. Но мазали стрелки, торопились, стреляли в белый свет как в копеечку. Русские ходовые выражения, пословицы и поговорки Гондукк изучала ещё в Кнохенхюте.

В тот раз удалось уйти. Единственной потерей оказалась лапа плюшевого мишки, оставшаяся где-то во дворах русского посёлка. С тех пор Гондукк удвоила осторожность, внимательно прощупывала пространство перед собой всеми доступными способами. Особенно, когда оказывалась на безлюдном пространстве. Теперь всегда можно было ждать окрика в спину, а то и выстрела. Советская контрразведка взялась за дело всерьёз.

И Тор в таких случаях выручал не всегда. Возможно, патрульные действовали слишком бездумно и самопроизвольно, по принципу: «появился в поле зрения - стой, документы к проверке». Как заводные механизмы. Тор не успевал определить их как опасность и не посылал сигнал. А может, она сама не успевала настроиться и сигнал поймать? Всё это беспокоило диверсантку, заставляло всё больше сторониться людей. Любых - в форме ли, в штатском. Двигаться задворками, среди развалин, отсиживаться в разбитых обгоревших домах, дожидаясь темноты. Погреться на эвакопунктах удавалось всё реже.

Со штатскими тоже случались неприятности. Чего только стоил тот дед, встретившийся по весне недалеко от Брянска! Оч-чень неприятный старичок. Вдобавок, голову перевязал, сразу и не признать... Она тоже хороша, расслабилась. В районе тогда такая каша заварилась, куда там углядеть за кем-то. Но дед приметил несоответствия, смотрел с подозрением, будто в душу заглядывал. И явно собирался после второй встречи свести странную девочку куда следует. Насилу оторвалась.

А до этого тётка вредная попалась. Ты откуда, ты чья? А почему одна, где родители? А пошли к коменданту. Ага, тётечка, сейчас пойдём. Пришлось угомонить любознательную, закружив предварительно по переулкам. Заболтать полуграмотную гражданку получилось легко, но вот оторваться безболезненно не получалось. Пришлось работать грязно, оставляя труп. Благо, зима стояла, удалось тело в сугробе спрятать.

И всё же она привыкла, что всегда сможет уйти от любых преследователей и выполнить задуманное. Тор подсвечивал опасные участки и направления, но на дальних подступах. Предлагал глобальные задачи, а вблизи информационное поле частенько глухо и мёртво молчало. Ни сполоха, ни проблеска, не говоря уже о развёрнутой картине. Почему это происходит, Гондукк не понимала и это её пугало. Но постепенно училась засекать гончих заблаговременно, вычисляла патрули и заслоны на дорогах. Приходилось полностью полагаться на себя - на свою наблюдательность, изворотливость, выучку.