Всё пустое, всё - не для неё.

Поток появился, набирая силу. С ним пришли необычайная лёгкость в теле и небывалый прилив сил. Посторонние мысли растаяли, как снег под солнцем. Крылья вновь вырастали за спиной. Стоит лишь чуть-чуть оттолкнуться от земли - и взлетишь! Воспаришь над этим мостом, перекинутым через замёрзший приток Волги, над ближними невысокими холмами, покрытыми снегом и голыми деревьями, над недалёкой будкой железнодорожного обходчика - над всей этой враждебной, промороженной землёй, замершей в неописуемом ужасе от предстоящего...

В последний момент что-то ёкнуло в груди. Нахлынуло ощущение чудовищной, непоправимой ошибки. Да полно, что это с ней?! Никогда Тор не ошибался, никогда Валькирия не давала промашки! Но чувство не проходило, смертная тоска сдавила сердце...

Или что там вместо сердца у слепого орудия непознанной силы?

Мелькнула мысль - остановиться, отыграть всё назад! Сделать паузу, поразмыслить, взвесить шансы, просчитать варианты. Вслушаться ещё раз в свои ощущения...

Но поздно! Сдерживаться уже едва хватало сил! Энергия бродила в ней, вокруг неё, заполняла окружающее пространство. Перед глазами огнём вспыхнул вектор, по которому пройдёт энергетический удар, всё остальное стало как бы размытым, словно в лёгкой дымке. Над мостом образовалась низкая тёмная туча. Она клубилась, закручивалась спиралью, и Гондукк показалось, что это она сама, это её сила и воля парят над местом предстоящего удара. Поздно, слишком поздно менять что-то...

Паровоз вполз на мост. За ним потянулся первый вагон, второй, третьей - грузовая платформа с чем-то громоздким, покрытым брезентом. И ещё платформы и вагоны...
– и вот седьмой!

Гондукк дала мысленный посыл, и из сгустившегося шара, клубящегося невысоко над мостом, ударил ослепительный огненный столб. Прямо в намеченную среднюю ферму. Мост переломился как хворостина под уларом оглобли, обе части серо-коричневой суставчатой змеи состава начали втягиваться в пылающий разлом. Вагоны и платформы сталкивались, накатывали друг на друга, переворачивались, тяжело валились в реку, ломая лёд. Скоро всё утонуло в море огня. Взрывы следовали один за другим, чёрный тяжёлый дым окутал место катастрофы...

Сейчас к месту диверсии подтянут людей, начнётся суета аварийных работ, неразбериха, а Годдукк воспользовавшись этим, пересечёт пути и уйдёт на север. Лесом, незаметно, туда, где её не ждут. Но что-то пошло в этот раз не так. С обеих сторон путей к взорванному мосту уже мчались дрезины, с них выпрыгивали бойцы с винтовками и тут же растягивались частой цепью, прочёсывали насыпь, и степь за насыпью, и двигались дальше, втягивались в лес...

Первоначальный план летел к чёрту, пересечь железку сейчас не было никакой возможности. Она вскочила на снегоступы и побежала обратно в город. Только там можно было как-то укрыться, раз все силы брошены на поиски здесь, у железной дороги. Бежать было невыносимо трудно - через голый чёрный лес, по рыхлому снегу, постоянно ожидая окрика или выстрела в спину. Изматывающий бег на пределе сил. Но она справилась, добралась, проскользнула между конными разъездами на заброшенные огороды у околицы.

Знакомой дорогой просочилась на окраинную улицу, нашла развалину, упала в тёмном углу без сил. Вокруг было тихо, основной гон шёл через лес. Улицы, конечно, тоже патрулируют, но пока сюда не добрались. Лёжа на холодном полу чужого разбитого дома, она невольно вспоминала, как всё начиналось. Профессор Бертольд, усаживающий её в кресло, убаюкивающий своим бархатистым голосом: «Пойми, девочка, ты только внешне останешься маленькой и слабенькой, в самом деле всё будет наоборот. Более того, станешь умнее, хитрее, проворнее всех прочих. Твои нынешние сверстницы будут обычными девушками - тряпочки да румяна, - а тебя ждёт великая судьба! Миссия. Мы обманем их всех!»

И Шлезвиг, сверкающий глазами, мечущийся по лаборатории и беспрестанно потеющий от возбуждения: «Волчонок, ты хоть представляешь, какой силищей будешь обладать?! Это же... Вундерваффе! Сверхоружие! Никто - слышишь!
– никто не сможет противостоять ударам Тора!»

Ах, как это всё было восхитительно! Сколько было сказано возвышенных слов, пламенных речей и восторженных уверений. Они порождали мечты, планы, сладкие грёзы о величии и грандиозности порученной миссии! Но и в минуты самого высокого восторга, когда кружилась голова и не хватало дыхания, на донышке сознания всегда билась мысль - отомстить за отца, убитого агентами большевиков. Они отобрали у тебя дом, родителей, Родину. Тогда думалось так, а сейчас? Часто ли она вспоминает папу, так ли важна для неё теперь месть? Гиммлер, усатый в фуражке на трибуне в Кремле, толстый английский премьер, виденный только на фото? Эти вопросы возникали сами собой, тревожили, вызывали боль, подобную зубной, только в сердце.

А ответов не находилось. Или находились, но совсем уж неприятные: она сама стала частью огненного потока. Ей всё равно кого жечь, и не делать этого она больше не может. Она сама - пламя, сама - разрушение.

Как долго и упорно ей внушали, что она особенная - нет!
– избранная! И за обещанное величие забрали всё - настоящее, будущую прекрасную жизнь, счастье стать женой и матерью. Сделали маленькой уродкой, неспособной создать семью, а умеющей лишь виртуозно прятаться, становиться незаметной, растворяться в толпе и сеять вокруг себя ужас и смерть. А другой судьбы уже не будет. Только эти промерзшие степи на Волге...

«Что же мы с тобой наделали, Косолапый?» - прошептала Катя Соболева, дочь белоэмигрантов, родившаяся в Германии и выученная в немецкой диверсионной школе. Записанная в немецких метриках как Катрин Зобель, взявшая себе оперативный псевдоним Гондукк, что означало Волчица. Так звали самую дерзкую и своевольную валькирию. И самую одинокую.

Прошептала и прижала к груди потёртого плюшевого медвежонка, единственного своего друга. В пузике мишки был вшит Мальчик, осколок кристалла Тор, важнейшее условие точного наведения энергетического луча.