Утром Стефан ушёл в штаб корпуса, вернулся через час.

– Мы отправляемся на юго-восток, в Паричи. Это чуть больше чем сорок километров. Там сейчас идут встречные бои с русскими. Под шумок и мы проскочим.

До места добирались в закрытом грузовом фургоне. Разведчики молчали, Катрин зябко куталась в платок. Машину на ухабах нещадно трясло, позвякивало оружие и амуниция. Приехали. Городок только что захватили подразделения 43-го армейского корпуса Вермахта. Мимо горящих домов, среди разрушений и безлюдья тяжело катил по улице угловатый танк «T-IV», победно выставив обрубок кургузого орудийного ствола. На башне разлапился «Шварцкройц», чёрный крест, эмблема вооружённых сил Германии. Из командирского люка высунулся танкист, улыбнулся и помахал рукой. Белый оскал на чумазом лице смотрелся жутковато, словно то был лик самой смерти - добро пожаловать на войну!

Стефан вновь отлучился, но быстро вернулся.

– Русские на рубеже Жлобин-Рогачёв, - сообщил он.
– До Радуша можно доехать, там наш аванпост. Потом придётся двигаться пешком, по болотам. Дойдём в Красный Берег, считай задание выполнено. Дальше, до Жлобина, вы, агент, доберётесь сами...

Доехали, пробрались через болото, дошли. Красный Берег, совсем маленький посёлок, оказался пустым. Ни солдат, ни техники нигде не было видно. На околице пришла пора прощаться. Стефан уводил своих людей к железной дороге, и далее на запад, в тылы бьющихся под Бобруйском русских. Катрин направится в другую сторону, на восток. Кляйн объяснил, что грунтовая дорога от посёлка выводит на шоссе, по нему можно дойти до места.

– Прощай, Гондукк, - сказал разведчик и положил руку ей на плечо.
– Храни тебя Господь.

– С нами Бог, - улыбнулась она в ответ и убрала руку.
– Хайль Гитлер!

– Хайль.

Повернулась спиной, пошла по грунтовке, не оглядываясь. Вот так, звать её теперь Гондукк и никак иначе. Ни Катрин, ни Катериной, как бывало называл папа, ни даже Волчонком. Гондукк. Прижала к груди плюшевого медвежонка, последний папин подарок. Ничего, она потерпит. Да, Косолапый? Ведь впереди - путь Валькирии, яростный и победоносный.

Когда отошла подальше от городка, остановилась у густого куста на обочине. Вокруг ни души. Сняла с плеча котомку, присела, ещё раз осмотрела содержимое. Заношенное, застиранное бельё, всякая мелочь. Например, тупо заточенный карандаш. Уж очень удобен для нанесения неожиданных смертельных ударов. Убедилась в этом на собственном опыте. А вот и бумага для рисования. Почему бы маленькой девочке не носить с собой клочок бумаги? Да и рисунок на одной стороне уже есть - простенький узор, неловко выполненный, чуть асимметричный и наивный.

Это если просто посмотреть, а если знать, как разглядывать, то можно увидеть план расположения тайников с передатчиками и взрывчаткой. И координаты. Мудрые преподаватели из Абвера либо не верили в Тора, либо не знали о нём. Так, теперь возьмём спичечный коробок с крупной серой солью. Среди мелкого хлама притаились несколько спичек, чтобы разжечь при необходимости костёр. Впрочем, ей хватило бы и одной. Гондукк зажгла спичку и подпалила карту-схему.

Не нужна ей рация. И взрывчатка не нужна. У неё есть Тор с его удивительной энергией Врил. Он и разрушитель, и лоцман, и картограф. Эту неожиданную способность Гондукк открыла в себе во время заграничных вояжей. Вдруг, будто морок, словно сон среди бела дня, проявилась перед глазами схема Лондона. Высветились красным цветом переходы с улицы на улицу, маршруты омнибусов, путь катеров по Темзе. Пульсировали тёмно-зелёным мосты, отдельно поблёскивали вокзалы. И позднее, в Москве, там она тоже видела подобное...

Вернувшись на «Объект Зета», во время ужасных трёх дней, когда она добровольно обрекла себя на одиночество в собственной комнате, терзалась вопросами и сомнениями, всё же нашла силы, настроилась на Тора, вызвала невесомое и чуть пьянящее состояние контакта. Для этого не нужно было крови, человеческие страдания необходимы для формирования мощного энергетического потока. Карта же местности, ориентация по сторонам света, особенности рельефа - всё это появлялось просто так, стоило лишь очень захотеть. Тогда и уверилась она окончательно в своём единении, полном и абсолютном родстве с магическим кристаллом.

Появилась и ещё одна особенность. После Москвы Гондукк начала чувствовать посредника между собой и Тором. Раньше просить свежего топлива нужно было исступлённо, вкладывая в ментальный крик большое количество силы, напрягая волю до предела. Не удивительно, что после сеанса она чувствовала себя измочаленной, а восстановление требовало времени. Но на Красной площади это получилось легче, свободнее. Единственным человеком, который кроме неё мог хоть как-то контактировать с кристаллом, был Бруно. Именно он разобрался в ситуации правильно и, по сути, спас их всех. В противном случае Гондукк продолжала бы требовать энергии снова и снова, и чем бы это закончилось неизвестно.

Новые обстоятельства вселяли уверенность в успехе. Как бы то ни было, она всё для себя решила. Со Шлезвигом или без него, при помощи Гиммлера или без поддержки, она всё равно будет действовать самостоятельно. В школу близ Эрфурта не вернётся, вообще не уедет из России до победного конца. Будет связываться с Тором, - и пусть только попробуют перекрыть ей доступ к камню! да и вряд ли это возможно!
– и убивать, убивать, убивать! К чёрту все инструкции, задания и отчёты!

У неё есть долг перед отцом. Спи спокойно, папочка, ты будешь отомщён. И есть путь Валькирии, который она пройдёт до конца.