Она вздохнула, когда эти слова пронеслись в её голове. Конечно, Веда спросила Линка о его пропавшей жене, что, конечно же, было не её собачьим делом, но чтобы ошарашить девушку таким ответом? Веда знала, что Линк поймал её с поличным в ординаторской с Гейджем, поэтому, когда детектив использовал слово «парень», он не мог подразумевать кого-то еще.

«Но почему Гейдж должен что-то знать о пропавшей жене Линка?»

Веда выругалась себе под нос. Не только потому, что ей нужно было больше ответов от человека, с которым тяжело разговаривать, но и потому, что была такой идиоткой.

Она идиотка , потому что позволила нескольким словам любви сбить её с намеченного пути, которому она безоговорочно следовала все это время. Думала , что Гейдж мог отличаться от любого другого мужчины, ведь его ангельски-демонический член заставлял замолчать безумие в голове девушки всякий раз, когда входил в неё. В еда даже хотела сказать , что тоже любит его.

Она повелась как идиотка , потому что Гейдж дал ей возможность заглянуть в мир, который, по её мнению , для неё уже не существовал.

Возмездие было единственной движущей силой, чтобы убить Тодда. Око за око. Убить человека, который, не задумываясь , разорвал часть её души.

Теперь Веда знала, что эта её часть все еще жива и здорова.

Может ли она на самом деле лишить Тодда жизни?

Сейчас на этот вопрос сложнее ответить, чем когда-либо прежде, поэтому, встретившись взглядом с самим «героем дня», Веда застыла посреди оживленного коридора больницы, заставляя работников обходить её.

Тодд стоял в дверях ординаторской.

И улыбался ей.

– О, смотрите-ка, – Тодд поднял брови. – Это та сумасшедшая женщина.

Веда закатила глаза. Он был таким убогим. Она поежилась от отвращения и скривила губы.

– Что ты делаешь в нашей ординаторской?

Тодд позволил двери позади него закрыться и, проходя мимо неё , вытянул шею, чтобы смотреть ей в глаза.

– Почему ты такая сумасшедшая?

– А почему ты такой…? – Веда попыталась придумать какое-нибудь ужасное слово , но быстро колотившееся сердце мешало ей думать. – Такой уродливый?

Это был жалкий ответ, но когда он отмахнулся от нее, отворачиваясь со смехом , она поняла, что это было, напротив, замечательно.

Тодд был уродлив. Внутри и снаружи. А уродливые люди всегда получали по заслугам. Даже если это случится не от её руки, Веда знала, что однажды Тодд Локвуд заплатит. Она могла только молиться о том , чтобы при наступлении этого дня , боги проявили милосердие и позволили ей увидеть это своими глазами.

Веда подошла к двери ординаторской, распахнула её и удивилась, увидев Коко.

– Привет, – непринужденная улыбка расцвела на лице Веды, и она поняла, что не только Гейдж напомнил ей о том, что в её сердце все еще был свет.

Коко посмотрела через плечо Веды.

И улыбка Веды исчезла, а сердце упало к ногам. Во-первых, по щекам Коко потекли слезы, от чего сердце девушки сжалось. А затем и дрожь её губ заставила сердце Веды разбиться на кусочки, которые невозможно собрать воедино. Неприкрытый ужас в широко открытых глазах Коко превратил эти кусочки сердца в жидкость, к которым нельзя прикоснуться, не говоря уже о том, чтобы собрать их вместе.

Веда с отвращением посмотрела через плечо в коридор, но Тодд уже ушел. И все же, повернувшись обратно к Коко… Веда уже знала.

Она просто знала.

– Что, черт возьми, он тебе сделал? – Веда вошла в ординаторскую и закрыла дверь на замок.

Коко вытерла слезы со своего лица, стоя спиной к Веде, пока дергала вниз длинные рукава своей рубашки.

– Я в полном порядке, – сказала Коко, её голос был хриплым, нетвердым и таким тихим, что практически не нарушал тишину комнаты.

Веда пробежалась взглядом по телу Коко. Штаны от её формы и рубашка были вывернуты наизнанку, а складки на одежде были неровными , как, если бы она очень спешила надеть их обратно.

В мгновение ока Веда пересекла комнату и схватила Коко за запястье, её пальцы пробежались под рукавом рубашки Коко, чтобы почувствовать кожу.

– Я видела, как уходил Тодд… – голос Веды затих, когда она почувствовала что-то на запястье подруги. Прежде, чем она смогла остановить себя, девушка задрала рукав рубашки Коко до самого локтя.