– Тогда сколько?

– Давай четыре. И выдвигаемся в час.

– Хорошо. Пусть будет так. Значит, в пять начинаем?

– Да.

Роман в последний раз заглянул в глаза Виктору. Но ровным счетом ничего там не увидел. Бывший майор умел прятать свои чувства.

Хотя кое-чего он спрятать не успел.

– Когда я смогу позвонить в Москву? – спросил Роман.

– Волнуешься за Слепцова?

– Старику достанется.

– Знаю.

– Я позвоню сразу после контакта.

– Нет, – возразил Крохин. – Сначала мы встретимся с тобой, а затем ты позвонишь.

– Ладно, – поколебавшись, согласился Роман.

– Обещай мне, что не сделаешь звонка раньше нашей встречи.

– Обещаю.

– Хорошо. Я пойду, сообщу обо всем Анне.

Он вышел из кухни.

«Дорого я дал бы, чтобы послушать, о чем они шепчутся», – подумал Роман.

Он было бесшумно шагнул следом за Крохиным, но в этом миг в кухню вперевалку вошла глухонемая. Она повела на Романа насупленными бровями и начала убирать стол.

– Очень вкусный кофе, – сказал Роман по-французски.

Его не услышали.

Он тронул старуху за рукав.

Та дернулась и отпрянула, выпучив на Романа глупые, как у курицы, глаза.

– Очень вкусный кофе, – повторил Роман, старательно отделяя слова. – Спасибо.

Старуха вдруг распустилась добрейшей улыбкой и замахала худыми руками.

– Меня зовут Роман!

Старуха закивала.

– А вас?

Она вдруг что-то промычала, складывая пальцы в сложные фигуры.

– Анна? – попытался разобрать Роман.

Старуха покачала головой и замычала громче.

– Жанна?

Глаза бедной женщины просияли, и она закивала так усердно, что запрыгали сухие брылы ее щек.

В кухню влетел Крохин.

– Что за шум?

Он пробежал взглядом по лицам Романа и старухи.

– Наводишь контакты с местным населением, капитан? – спросил он по-русски.

Его голос был напряжен, во взгляде читалось недоброе.

– Ты же не соизволил меня представить, – огрызнулся Роман.

– Н-да, упущение. Ну и что интересного рассказала тебе наша Жанна?

Крохин уже шутил, насмешливо поглядывая на глухонемую.

Старуха, явно смущенная, отошла к плите.

– Чего ты психуешь, майор? – спросил Роман. – Кажется, тебе досталась лучшая из присутствующих здесь дам.

– Хорошо работаешь, капитан, – одобрил Крохин. – Чисто, не подкопаешься.

– Ну так и не подкапывайся.

Крохин посмотрел на часы:

– Через час и десять минут выходим. Если хочешь, можем прогуляться к морю.

– Нет, не хочу.

Роман понимал, что Крохин пытается отогнать его от старухи.

Любопытно, чего он опасался?

– Как знаешь, – не стал спорить Крохин.

Они вышли из кухни и закрылись каждый в своей комнате.

Дубинин вошел в кабинет и застыл посередине между столом и дверью. Ближе подойти он не решился, настолько свирепым было лицо Слепцова.

– Вы знаете, подполковник, с кем я сейчас разговаривал? – спросил начальник отдела голосом, не предвещающим ничего хорошего.

– Никак нет, товарищ генерал, – ровным тоном отозвался Дубинин.

Он уже понял, о чем или, вернее, о ком пойдет сейчас речь, и единственно пытался сохранить спокойствие с тем, чтобы хоть чем-нибудь помочь виновнику грозового настроения шефа.

– Я говорил с полковником Киршем, – отчеканил Слепцов, для ясности пробарабанив пальцами по крышке стола.

– Это начальник департамента Интерпола в Берлине? – уточнил Дубинин.

Слепцов смерил его негодующим взглядом.

– Да, подполковник, это начальник департамента. И знаете, что он мне рассказал?

– Что?

Генерал набрал воздуха в грудь.

– Этот ваш деятель сбежал! – выпалил он. – Причем так, что никто даже не представляет, куда.

Дубинин честно наморщил лоб.

– Это вы о Крохине, товарищ генерал?

– Не притворяйтесь! – бахнул ладонью о стол Слепцов. – Вы прекрасно понимаете, о ком я говорю. Крохин – это, конечно, особая статья. Но Морозов!

Он весь подался назад и вверх, как бы показывая, что ничего хуже этого имени в природе нет и быть не может.