– А знаешь, никто не мешает нам сказать Совету то, что ты соврала мне насчёт утраты способностей. Это вполне впишется в твоё выздоровление. Если малыш избавляет тебя от шрамов, то может лишить и способностей. Таким образом мы дополнительно обезопасим себя и наших детей. Для всех они будут лишь полукровками, а способности сновиды будут держать в тайне... Хотя здесь всё же стоит подумать... Полуметаморф-полусновида, это очень могущественное существо, с которым никто не решится связываться. И наши дети будут очень могущественны.

– Это при условии, что я действительно смогу передать им способности, и они не исчезнут. Я ведь тоже думала, что малыш может излечить меня и от этого.

– Вряд ли исчезнут. Думаю, наш малыш воспринимает это как часть тебя, и понимает, что твои таланты не причиняют вреда, или даже понимает, что не огорчают тебя. Вот шрамы тебя беспокоят, и он убирает их... Или есть предпосылки думать, что слабеешь? Салазар на самом деле тебя тестировал?

– Тестировал. Но ничего особо нового не рассказал. Просто более подробно объяснил про способности, и мы выяснили, в чём мои минусы и плюсы.

– И в чём же?

– Плюс в том, что фаза длинная, и я без труда могу создавать такие фантазии, о которых Салазар и не слышал. Но как только дело касается полезного применения моих талантов, похвастать особо нечем. Я не умею искать людей, не могу по желанию прыгать к ним в сновидения... То есть, могу, но только со стимулятором, а просто так сказать, что хочу быть там-то и перенестись не получается, - с досадой сказала я.

– У тебя и раньше это не получалось, так что ничего страшного, - заверил Лука.
– В мире миллионы запахов, которые помогут тебе очутиться в нужном месте.

– Хотя должна кое в чём признаться, - добавила я.
– Недавно у меня получилось прыгнуть без запаха, а по наводке фотографии... Правда, я и сама не понимаю, как это получилось...
– стало стыдно, потому что я собиралась признаться в подслушивании, но решила уже не молчать.
– А прыгнула я к тебе, в тот момент, когда ты разговаривал с Миляем и матерью.

Услышав это, Лука нахмурился, а я затараторила:

– Честно, я не думала, что так получится! И не собиралась подслушивать! Да и поняла в тот момент не так много...

– Не нужно оправдываться, - прервал меня он.
– Всё нормально. Мне жаль лишь, что ты стала свидетелем той сцены и, наверное, сейчас негативно относишься к моей родне.

– Твою маму я понимаю. Кто же захочет, чтобы сын умер, - грустно сказала я.
– Ведь ей жить с этим, когда тебя не станет...

– Ну, думаю, моя мать найдёт утешение в наших детях. Пусть она и не будет чувствовать себя полноценной бабушкой в человеческом понимании, но родственные связи у нас чтятся, и детей или внуков никогда не бросают, - он улыбнулся.
– Когда я озвучил ей приблизительное количество моих отпрысков, она задумалась. Да и понимание, что я не завтра, и не через сто лет умру, немного успокоило её. Так что, Гаяна уже намного легче воспринимает мой уход за тобой, когда придёт время.

– А ты... на самом деле не боишься этого?
– запнувшись, недоверчиво спросила я.
– Смерть это ведь страшно...

– Ириша, смерть это нормально, - философски изрёк Лука.
– Пойми, она заставляет двигаться вперёд, добиваться чего-нибудь важного, ценить жизнь. А когда знаешь, что впереди бесконечная жизнь, то это расслабляет. Если бы ты знала, сколько метаморфов живут, не ценя то, что имеют. У них даже смысла в жизни нет. Они как будто всё откладывают на потом, а это "потом" не наступает. Это жалкое зрелище. Они ведь даже не живут, а бесцельно существуют. Меня это всегда раздражало и, пообещав себе, что никогда так не поведу себя, я постоянно двигался вперёд. И поэтому сейчас спокойно выбираю смерть. Я долго прожил, многое видел, многого добился, а сейчас получу самое важное - любимую женщину и семью. То, что многим метаморфам не хватает духу выбрать, чтобы хоть как-то оправдать наше существование.

– Жестоко это и неправильно, ставить вас перед таким выбором - или жизнь, или семья и чувства, - пробормотала я.

– Неправильно бесконечно и бессмысленно жить, - ответил он и улыбнулся.
– И перестань, как и Гаяна убиваться, что я умру. Мы с тобой ещё проживём долго и рано думать о смерти.

– Лука, а сколько тебе лет?
– несмело спросила я.

– Много, - уклончиво ответил он.

– А если точнее?
– не унималась я.

– Если точнее, то не одно столетие...

– Ты нормально сказать можешь? Точную цифру?
– не выдержав, воскликнула я.

– Ириска, ну зачем тебе это? Не хочу, чтобы ты смущалась, зная точную цифру. Давай сразу решим, что мне столько, насколько я выгляжу.

Я хотела было и дальше настаивать на своём, но подумав, что у меня ещё не одно столетие впереди, чтобы всё разузнать, поинтересовалась другим:

– А Миляй? Как я поняла, он твой брат, но не сын Гаяны?

– Да, - подтвердил он.
– Он сводный брат по отцу. У нас это норма. Как я уже говорил, мы не испытываем долгосрочных привязанности, а значит не создаём семьи... Вернее, создаём их на короткий период, если принимаем решение обзавестись потомством. И здесь возникает много нюансов. Если помнишь, женщинам нельзя во время беременности менять облики, а мужчины это могут, поэтому любовь с их стороны проходит быстро. Однако пока не родится ребёнок, мать не бросают. Да и потом ребёнка воспитывают оба родителя, но это не мешает жить с другими женщинами...