Когда очнулся — а вряд ли приходил в себя очень уж долго, — насторожила тишина. Ни ругани, ни взаимных обвинений и требований вызвать жандармов — ничего. И в этой тишине особо жутко звучал хруст битого стекла под ногами стремительно перемещавшихся по асфальту... А собственно, стремительно перемещавшихся по асфальту — кого?

Я открыл глаз и сразу же невольно заморгал. Вероятно, удар головой о лобовое стекло оказался куда сильнее, чем мне показалось поначалу, и теперь кружившиеся в странном танце фигуры расплывались в одно сплошное пятно.

Что со зрением полный порядок, дошло только через несколько мгновений. Всё просто — Сергио и трое орудовавших длинными, словно зеркальными, ножами парней в спортивного покроя костюмах и лёгких шлемах с матовыми лицевыми щитками двигались для меня слишком быстро. А вот державшаяся на заднем плане темноволосая девушка в коротком чёрном плаще казалась на их фоне воплощением неподвижности.

Пока ситуация складывалась патовая: от замахов зеркальных клинков, за которыми в воздухе оставались едва заметно искрившиеся следы, альбинос успевал уклоняться, но и его попытки хлестнуть противников собственной скрученной в жгут тенью оставались безрезультатны. Но девушка... Замершая с армейским излучателем в руке девушка в любой момент могла склонить чашу весов на сторону своих подельников. К счастью, она, как и я, пока не могла сориентироваться в происходящем и опасалась зацепить кого-нибудь из своих.

Стоп! Высокая темноволосая девица в чёрном плаще! Так ведь это же она выпрыгнула в окно из квартиры Сергио! Ложа Энтропии! Но откуда у них бойцы, способные на равных двигаться со стремительным, будто выстрел из разрядника, альбиносом? Обколовшиеся алхимической дурью фанатики или...

Даже не пытаясь подняться с земли, я нашарил заткнутый за пояс пистолет и вытер с лица пот. Вставать не буду — с такого расстояния попасть в меня из гвардейского излучателя проще простого. Вся надежда на то, что успею выстрелить первым.

Рука дрожала, тяжёлое оружие ходило ходуном, и пришлось упереть рукоять пистолета в левую ладонь. Задержал дыхание, ловя на мушку фигуру девушки, и плавно потянул крючок.

Плавно? Как бы не так!

Сначала он никак не желал нажиматься, но стоило надавить посильнее, и оглушительно громко грохнул выстрел, а отдача задрала ствол пистолета вверх. Сектантку будто ветром сдуло — со всего маху она грохнулась на тротуар; вылетевший у неё из руки излучатель звучно клацнул об асфальт в паре шагов.

Как оказалось, успех мой был совершенно случайным: девушка отделалась всего-навсего простреленной лодыжкой. Не став подниматься на ноги, она коротко выругалась и весьма проворно поползла к болиду, брошенному в полусотне метров от нашей разбившейся платформы.

Что за дерьмо?! Да при таком попадании из разрядника ей бы ногу оторвало! Чудо-оружие, мать его!

И всё же мой вклад в схватку оказался неожиданно весомым — один из нападавших отвлёкся на выстрел, и Сергио успел хлестнуть его по рукам скрученной в жгут тенью. Ножи звякнули об асфальт; парень с перерубленными запястьями в последней попытке дотянуться до альбиноса попробовал наскоком сбить его с ног, но пропустил ещё один удар и с рассечённой грудью рухнул в пыль.

А вот его приятели оказались куда более проворными и сообразительными: пока один из них заставлял неординара уклоняться от стремительно мелькавших клинков, второй со всех ног метнулся ко мне. Разделявшее нас расстояние он преодолел в считаные секунды, и уже ни на что особо не надеясь, я три раза подряд нажал на спусковой крючок.

Учитывая уползавшую к болиду девчонку, результат попаданий произвел на меня неизгладимое впечатление. Первый же угодивший в сектанта заряд насквозь пробил ему грудь и кровавыми ошмётками выплеснулся промеж лопаток, второй и вовсе сбил парня с ног, а третий выстрел, сделанный уже машинально, прошёл выше повалившегося на асфальт тела. Тела, из ран которого били длинные струи голубовато-оранжевого пламени.

Выругавшись от неожиданности, я привстал на одно колено и выстрелил в последнего из атаковавших Сергио сектантов. Удерживаемый двумя руками пистолет почти не подпрыгнул, но, словно спиной почувствовав мой взгляд, парень пируэтом ушёл в сторону. Вот только этого оказалось недостаточно — перехвативший инициативу альбинос широко замахнулся, и его удлинившаяся до размеров гвардейского меча тень снесла верхушку черепа начавшего приседать сектанта.

И вот что странно — щедро плеснувшаяся на серый асфальт кровь и не думала гореть. Как, впрочем, и кровь первым отправленного в Хаос фанатика.

Морщась от боли во всём теле, я поднялся на ноги и с пистолетом в опущенной руке отправился по следам уже почти доползшей до болида девушки. Убедившийся же в смерти своего противника Сергио отпустил тень, моментально скользнувшую ему под ноги, и задумчиво уставился на тело застреленного мной сектанта. Точнее — на кучку пепла, которая от него осталась.

А я не успел. Рывком вытащившая из болида какой-то тубус, сектантка лихорадочно развернула отливавший серебром рулон, и у меня невольно перехватило дыхание — в руках у неё оказалось почти ростовое зеркало. Долю мгновения девушка разглядывала собственное отражение, а потом, будто в полынью, нырнула в расстеленное на асфальте окно в зазеркалье.