А интересно, что чувствует Вой, оказавшись в городе из бетона и стали, вдалеке от своего места жительства? И как интересна мамочка сумела эту пакость подцепить?

– Человеческие жертвоприношения?
– от этих слов кровь в жилах превратилась в лаву.

– Нет. Не совсем. Обычно выбирался доброволец. Он открывал свое сердце Вою и впускал в себя. После чего уходил вглубь леса. И обычно больше его никто не видел. Но это случаи единичные. Чаще всего нашим предкам удавалось благополучно жить бок-о-бок с Воем без потерь.

– А что было с тем добровольцем?
– поинтересовался я.

– Молодой человек, это же легенды. Всего этого никогда не существовало. Сходил с ума кто-то по весне от голода, да в лес уходил, где его волки загрызали. Вот и вся история. А чтобы скрасить весь ужас бессмысленной смерти наши предки придумали этого Воя. Так проще жить, когда понимаешь, что все, что происходит вокруг, имеет хоть какой-то смысл.

Я вышел на улицу от Петра Лесника потрясенный. Это для него история о Вое не более чем легенда, попытка далеких предков оправдаться за то, что не помогли соседу, товарищу, родственнику прожить весну. А для меня это была жестокая реальность. Этот Вой сидел в моей мамочке, как паразит, и она притащила его в наш дом.

От этого хотелось кричать и бежать на край света. Но я поехал домой.

***

Температура у Светки держалась стабильно - тридцать семь и два. Не температура, а насмешка какая-то. Но дочка лежала в кровати, и сил еле-еле хватало для того, чтобы добраться до туалета и кухни. От еды она отказывалась.

– Это грипп такой бродит. Мне в поликлинике сказали, - сообщила мамочка.

Она сидела на кухне и ела бутерброды с докторской колбасой. Рядом стояла тарелка с рыбой.

– Пять дней. И все само пройдет. Я знаю, - уверенно заявила она.

Она широко открыла рот и поднесла к нему бутерброд. Мне показалось, что я увидел выглядывающий изо рта мамочки голодный чужой глаз.

– Стасик чего-то раскашлялся. Как бы он от Светки не подцепил заразу. А мы даже не можем их по разным комнатам развести. У нас же мамочка, - шепотом сказала Ира.

– Может, я сегодня со Светкой посплю. А Стас с тобой, - предложила она.
– Так хоть не заразится.

– Если заразишься ты и заболеешь, то и мы следом все пойдем. Так что эти полумеры нас не спасут.

У меня из головы не выходил рассказ Петра Ивановича. Для древних славян Вой был реальностью. Они веками учились жить рядом с ним, мириться, задабривать. А для нас это чужеродный организм. Это словно вскрытая гробница фараона, где тысячелетиями спал опасный вирус. Для древних он был не страшнее простуды, но для новых людей - неизлечим.

– Может, к батюшке сходить? Пусть святой водой тут все окропит, - предложила Ира.

– Думаю, что это не поможет, - ответил я.

Вечер получился скомканным. Ира крутилась вокруг Светы. Я сидел возле телевизора, обдумывая историю Лесника. Стас смотрел по планшету свой сериал. А мамочка копалась в нашей спальне, мерила давление и пила таблетки.

Чем больше я думал о Вое, тем больше меня забирал ужас. Вдуматься только рядом со мной в одной квартире находилось существо, которое жило на Земле с самого начала времен. Настолько древнее существо, насколько можно себе вообразить. И вот оно за стенкой в теле любимого человека притаилось до времени. И если я не найду способ изгнать его, закончится это очень и очень плохо. И первой пострадает мамочка. Не смотря на то, что она продолжает ходить по врачам, и сдавать анализы, с каждым днем выглядит она все хуже и хуже, точно ее что-то выедает изнутри.

Спать легли рано. Но я не могу заснуть. Какой может быть сон, когда в любую минуту из нашей спальни может выбраться ЭТО.

Я прошлепал на кухню, нашел телефон и позвонил Петру Ивановичу Леснику.

Не смотря на столь поздний час, старик не спал. Он даже не удивился моему звонку.

– У меня из головы не идет этот ваш Вой. Очень уж колоритный персонаж. Можете переслать мне все материалы по нему. Адрес электронки я вам эс-эм-эской скину.

Лесник прислал несколько файлов в формате pdf. Я скачал документы на планшет и приступил к чтению. Я должен найти способ остановить эту тварь, пока она не съела мою семью.

Я не заметил как заснул. Да и не сон это был, а контузия, от которой я внезапно очнулся, словно вынырнул из черного бездонного омута.

Тихое, вкрадчивое бормотание доносилось из нашей спальни, где прописалась мама. Шепот словно заклинание распространялся по квартире. Он был неосязаем, и в то же время заполнял собой все вокруг, точно кто-то незримый распускал вокруг сверхтонкую паутину, одно касание к которой грозило обернуться смертью. Вой появился внезапно, точно все время находился в комнате, только я не мог его увидеть. Он стоял в углу возле книжного стеллажа. Высокий, нечеткий, точно чернильная клякса. Белые глаза и ветвистые оленьи рога, упирающиеся в потолок. Если при первом явлении черный человек был незваным гостем в нашем доме. То теперь пришел хозяин. В нем чувствовалась злость и сила. Я хотел бы провалиться сквозь кровать, куда-нибудь этажом ниже, чтобы только не видеть его. От этого равнодушно-голодного взгляда сердце в груди стало выплясывать чечетку. Я вжался в кровать, наблюдая за черным человеком.