– А это настоящий вопрос?
– выдаю я, перед тем как откусить еще кусочек.

Она встает, хватает кружку, как выясняется, с медовым маслом - черт, такая вкуснятина - и наливает нам две чашки кофе, добавляя сливки в обе и даже не спрашивая, нравится ли мне такой кофе. Обычно я пью черный с сахаром, но прямо сейчас не готов жаловаться на это дерьмо. Не в тот момент, когда она может в ответ отнять у меня печенье.

Так что просто съедаю еще один кусочек райского удовольствия.

– Как тебя зовут?

Не могу же я продолжать называть ее Элли Мэй. И опять же, это в прошлом, так что не имеет значения. Но мне хочется просто знать ответ. Сварлива девушка или нет, она позаботилась обо мне, в то время как на ее месте я вызвал бы копов.

Девушка ставит кружку на стол и смотрит мне в глаза.

– Либерти Белл(прим. пер.
– дословно переводится как «колокол свободы» – символ независимости в США).

Я задумался бы, не издевается ли она надо мной, но воинствующее выражение на ее лице говорит, что ответ до чертиков серьезен.

– Это... очень патриотично.

Она фыркает и отпивает кофе.

– Это нелепо. Но моим родителям нравилось, а я любила их, так что...
– она пожимает плечами.

Любила. В прошедшем времени.

– Значит, ты одна?
– я вздрагиваю, как только слова слетают с уст, потому что она напрягается, а ее нежно-серые глаза снова становятся серьезными.

Либерти отталкивается от стола.

– Я отбуксировала твой мотоцикл сегодня утром. Подвезу тебя в город, чтобы ты мог разобраться с механиком.

Я тоже встаю, достаточно быстро, чтобы земля пошатнулась под ногами.

– Эй, постой, - когда она останавливается, чтобы взглянуть на меня, я молчу. Впервые мне нечего сказать. Провожу рукой по запутанным длинным волосам и вспоминаю, что она помыла их.
– Ты не хочешь знать, как меня зовут?

Черт, последнее, чего я хочу – назвать ей свое имя. Но так раздражает то, что девушка спешит вытолкнуть меня за дверь. И, черт, я даже не представляю, почему меня это волнует.

Она смотрит на меня, медленно разглядывая, отчего моя кожа зудит. Это не сексуальный взгляд. Скорее осуждающий. И мне явно не хватает удачи. Еще один первый раз.

Ее волосы качаются, переливаясь на солнце, когда девушка качает головой.

– Нет. Не хочу.

И затем она оставляет меня с чашкой остывшего кофе и тарелкой печенья.

Либерти

Я была одна слишком долго. Теперь не знаю, как вести себя рядом с людьми. Особенно рядом с этим парнем. Вчера он вел себя отвратительно. Был пьян настолько, что не мог контролировать свое тело. Мне следовало оставить его на своем крыльце, вызвать полицию и помыться, пока они увозили бы его задницу куда подальше.

Но я не могла. Не в то время, когда он так пьян. В этом было что-то еще. Не представляю, в чем проблема этого парня. Я только знаю, что, задумавшись о решении вопроса, просто не могла оставить его.

Так я втащила босяка в свою ванную и помыла. В этом не было ничего сексуального. От него ужасно воняло, и парень был в какашку пьян, поэтому мне оставалось только постараться не свернуть его толстую шею за проявленное безрассудство.

Промолчу о том, как я злилась, что должна была уступить свою кровать этому идиоту. Мне бы ни за что не удалось дотащить его вверх по лестнице до гостевой комнаты.

Но теперь, при свете дня, я теряюсь, когда дело касается моего пьяного босяка. Его присутствие в доме крайне ощутимо. Как будто даже комната не может вместить его.

Харизма. Моя мама обычно говорила, что ей наделены лишь избранные. До сегодняшнего дня я никогда не понимала, что она имела в виду. Потому что, даже несмотря на его несвязную речь и очевидное похмелье, этот парень буквально вибрирует жизненной силой. Она пронизывает воздух, словно духи, впитываясь в мою кожу и вызывая желание потереть предплечья лишь для того, чтобы лучше прочувствовать это ощущение, словно, находясь рядом с ним, я тоже становлюсь кем-то особенным.

В этом нет смысла. Но, опять же, у жизни для меня редко находится смысл.

И сейчас, когда парень уже не в жопу пьяный и грязный, я вижу его красоту. Его тело высокое и крепкое, немного угловатое, но сильное, благодаря жилистым мышцам и отточенным движениям. Его волосы всё еще спутаны и спадают на плечи, они - цвета насыщенного черного кофе. Густая неопрятная борода покрывает большую часть его лица, что... если честно, раздражает. Потому что она слишком много скрывает.

Но то, что мне видно, говорит о его красоте. У него дерзкий нос с горбинкой возле переносицы, словно парень однажды его сломал, но в целом форма ему идет. Выразительные скулы и подбородок, мужественно выглядящий под всей этой растительностью.