Если бы у меня был презерватив.

– Я буду выглядеть как кобель, если оставлю тебя здесь и пойду за презервативами?- спрашиваю я, почти касаясь ее губ своими.

Я чувствую ее улыбку.

– Ну, сегодня воскресенье, так что...

– Не надо, - рычу я, прикусывая ее губу.
– Черт, не говори, что он закрыт в воскресенье.

Она вздыхает и целует меня в ответ.

– То, что я этого не скажу, нисколько не облегчит ситуацию.

– Ебаный. Ад.
– Я немного наклоняюсь вперед. Либби улыбается мне, ее золотистые каштановые волосы падают на глаза. Я убираю пряди ей за ухо.
– К черту, я поеду на континент.

– Буду ждать прямо здесь.

Но я не ухожу. Вместо этого еще несколько раз целую девушку, проводя руками по изгибам мягкого и теплого тела. Оно мое.

– На что это похоже?
– бормочет она между поцелуями.

– Быть с тобой?
– я трусь щекой об ее шею.
– Чертовски идеально.

Ее грудь вибрирует от смеха.

– Нет. Быть на сцене. Выступать перед всеми этими людьми.

Опуская руку на голову, я смотрю на нее. Множество людей задавало мне этот вопрос. Я никогда не вдавался в ответ. Но с этой девушкой волнение языками касается моего позвоночника. Потому что я вижу Либби там, под яркими огнями, пока ее голос завладевает воздухом. Это было бы прекрасно.

– Зверь не похож ни на что на Земле.

– Зверь?

– Так я называю толпу, - провожу пальцами вдоль ее руки.
– Это нечто живое, Либби. Больше, чем просто люди. Нечто целостное. Ты можешь ощутить это в воздухе вокруг себя. Это словно...
– я прикусываю губу, пытаясь передать эмоции словами.
– Что ты чувствуешь, когда поешь?

Либби моргает от удивления, а ее щеки заливаются розовым румянцем, пока размышляет.

– Не знаю... Иногда это единственный способ выразить душевную боль. А иногда я словно лечу.

– Именно, - говорю я, гладя ее бок.
– Теперь представь себе это в несколько сотен раз сильнее. Словно летишь на сверхзвуковой скорости. И вся эта энергетика буквально освещает тебя, пока ты не становишься жарче самого солнца.

– Должно быть, это невероятно, - она смотрит в потолок, представляя это.

– И вызывает зависимость, - я наклоняюсь и целую ее в кончик носа.
– Почти также хорошо, как секс с тобой.

Ее губы кривятся.

– У нас еще не было секса.

– Не напоминай, - я отыскиваю чувствительное место у нее на шее, отчего девушка дрожит.
– Дурачиться с тобой лучше всего того, что я пробовал до этого.

Это правда. Это шокирует, и всё еще дарит мне странное облегчение, словно я вечность бродил по миру и, наконец, нашел свой дом.

Либби накрывает ладошкой мой затылок, удерживая рядом. Ее пальцы лениво зарываются в мои волосы. Я закрываю глаза от удовольствия, и ее голос кажется таким нежным.

– Я привыкла...

– Привыкла к чему?
– спрашиваю я. Ее прекрасный румянец становится насыщеннее, переходя на шею. Я провожу пальцами поверх розовой кожи.
– Либс.

Она быстро вдыхает и тараторит.

– Я привыкла мечтать о том, на что похоже выступление на концерте.

Я поднимаюсь на одном локте. Она пытается избежать моего взгляда, но я касаюсь ее щеки.

– У тебя есть талант. Почему ты не попыталась?

Почему она здесь прячется? Это место медленно душит ее. Либби должна об этом знать.

Девушка пожимает плечами, ее внимание сосредотачивается на моем тату.

– Я домоседка. Черт, даже поездка в колледж была для меня настоящим приключением. А мои родители...
– она снова пожимает плечами и поворачивает голову в сторону, прижимаясь щекой к подушке.
– Ну, то, что они рассказывали о жизни артистов, не было так уж привлекательно.

– Они предупреждали тебя держаться от этого подальше?

Это я могу понять. В моей жизни куча дерьма. И всё же я расстраиваюсь. Они же знали, что у дочери талант, что ей любопытно то, к чему это может привести. И они всё равно решили затоптать талант до того, как Либби даже сможет попытаться.

Либс грустно вздыхает и смотрит на меня из-под ресниц.

– Они бы пришли в бешенство, узнав, что я встречаюсь с тобой.

– А ты встречаешься со мной?
– спрашиваю я осторожно. Если мне придется бороться с призраками, я хочу знать об этом сейчас.

Тепло распространяется по моей груди, когда она протягивает руку и проводит кончиками пальцев по линии бровей.

– Я же в этой кровати?

– Блядь, да, ты здесь, - я целую ее в губы, потому что должен снова почувствовать ее вкус.

Она издает звук удовольствия.

– Я разрываюсь между желанием потребовать от тебя отправиться за презервативами и тем, чтобы ухватиться за тебя и никуда не отпускать.

Мои руки скользят к ее упругой заднице.

– Если бы мои посиневшие яйца так не болели, я бы остался здесь навсегда.