– Ты закончила?
– спрашивает Килл.

Глазеть на него? Никогда. Но я осознаю, что он имеет в виду мои доводы. Так что скептически смотрю на него, и в ответ парень приподнимает одну бровь.

– Во-первых, - говорит он.
– Если бы ты играла в нижнем белье, восемьдесят тысяч человек определенно были бы рады за тобой наблюдать.

Он игнорирует то, что я закатываю глаза.

– Во-вторых, это же рок. Весь наш успех основан на таланте, чуточке удачи и сумасшедшей решимости, - его губы изгибаются.
– Джакс любит шутить, что все мы здесь аматоры. Счастливчики-дилетанты.

Вздох срывается с моих уст, когда я откидываюсь на диван. Возле дома Бренна марширует туда-сюда, приказывая что-то грузчикам с вещами Киллиана. Скотти стоит на крыльце дома через дорогу, пристально глядя на мой дом. Знаю, он меня не видит, но почему-то кажется, что может. Лишь вопрос времени, когда он вернется сюда.

Глубокий голос Киллиана становится тише, убедительнее, возвращая мое внимание к себе.

– Я всего лишь прошу об этих трех песнях: "Сломанная дверь", "Глубоко" и "Одиночка".

Песни, над которыми я с ним работала. Они прекрасны, основаны на гармонии и сильном вокале. А еще они не типичны для «Килл-Джон».

– Откуда тебе знать, что группа вообще захочет их играть?

Он не встречается со мной взглядом.

– Они сыграют.

– То есть, ты не знаешь наверняка.

– Это моя группа.

– А еще их.

Мужчина реально рычит. Это было бы немного сексуально, если бы я не была так зла на него. Киллиан вскакивает на ноги и широко разводит руки в стороны.

– Зачем ты борешься с этим? Скажи мне правду. Без оправданий.

– Потому что я не импульсивна, как ты! Мне нужно всё обдумывать.

Он трет рукой лицо.

– Ты говорила, что мечтаешь о подобной жизни. Говорила, что пыталась, но была вынуждена отказаться. Ты спрашивала у меня, каково это выступать перед публикой, быть обожаемой. Так позволь мне показать тебе. Позволь подарить тебе весь мир, моя куколка.

Почему-то теперь я чувствую себя еще хуже. Ужасное грызущее ощущение резко возникает в животе, порождая непреодолимое желание убежать в спальню и спрятаться. Я сую палец в дыру на джинсовых шортах.

– Это были просто... разговоры в постели.

– Разговоры в постели?
– он бледнеет.

Я вздрагиваю.

– Знаешь, типа "расскажи мне о своей жизни". Позволь тебя узнать.

Его щеки краснеют.

– Так ты смеялась надо мной?

– Нет. Я хотела тебя узнать. Понять, на что похожа твоя жизнь вне этого городка.

– Но при этом ты не хочешь увидеть всё своими глазами?
– Килл прищуривает глаза, пока румянец распространяется по его шее.

– Именно.

Тишина становится такой тягучей, что звук хлопка дверцы грузовика крайне отчетливо раздается по дому. Грузчики закончили с его вещами. И, думаю, мы здесь тоже закончили. Ком разбухает у меня в горле. Но я не двигаюсь. Смотрю на Киллиана, который глядит на меня в ответ с отвращением.

– Чушь, - шепчет он.

Кто-то сигналит снаружи. Думаю, это Бренна.

– Они тебя ждут, - говорю я.

Его ноздри расширяются. А затем он начинает двигаться. И я оказываюсь в его объятиях еще до того, как успеваю моргнуть. Килл сильно сжимает мое тело и страстно, покусывая, целует. Мне нравится эта боль, и потому я кусаю в ответ. Сама идея того, что я больше не почувствую его вкус, его самого, разрывает мое сердце на части. Его поцелуй становится нежнее, но не слаще. Нет, он клеймит и формирует мои губы своими, наслаждаясь этим.

Я пытаюсь обнять его в ответ, но в этот момент Киллиан отстраняется. Он тяжело дышит, его нижняя губа опухшая и немного влажная.

– А теперь я уеду. До того, как скажу то, о чем буду сожалеть.

Часть меня уже сожалеет о том, что я вообще его повстречала. Потому что это так сильно ранит. Я могу поехать с ним. Могу потерять себя в нем. Даже пока размышляю об этом, мое тело замирает от страха настолько, что я судорожно сглатываю. Не могу этого сделать. Не могу оставить этот дом.

Он ищет в моих чертах хоть какой-то знак. Но что бы он там не увидел, от этого Киллиан сжимает челюсти. Его пальцы с силой вонзаются в мои плечи.

– Мы не закончили. Ты меня слышишь? Это даже и близко не конец.

– Я и не хочу заканчивать, - шепчу в ответ.

Его зубы громко клацают.

– Значит, перестань трусить и тащи свой зад в Нью-Йорк.

Когда я не отвечаю, Киллиан матерится и уходит. Дверь хлопает за ним. И я остаюсь одна.