— Гибель главного имперского министра расстроит планы заговорщиков и отложит их попытку смены властной вертикали? — задумчиво сказал Лиутпранд. — Так тому и быть… Забавно. Смертью одного нашего врага, мы спутываем игру остальным. Так бы всегда!

Тудджерри немедля пообещал что сам всё организует к ликвидации Дезидерия и что на лагерь ересиарха Руфуса — имперцев уже будут вести наследники престола, а не безродный выскочка из «новых людей».

Пока Тудджерри подготавливал свой план по уничтожению министра Дезидерия, Поллион уже начал атаку на «престолодержателя»: гарданцем были отобраны из разных подразделений бойцы рождённые в Амазонии и им постоянно говорили во время задушевных бесед с кубками хмельного мёда, что именно нынешний «престолодержатель» хочет привести инквизиторов на их родные земли, что бы сжечь изумрудные леса и замутить прозрачные, как слеза, реки и родники.

Потом группу что была согласна исполнять волю Поллиона опоили настойками и сутки их ублажали специальные девы с пышными бёдрами и упругими бюстами, которых отбирала лично Алуконифиэль, дочь Поллиона, для подобных процедур обработки мужчин и убеждению их действовать на пользу их друидического семейства.

Когда министр Дезидерий покинул лагерь что бы попать в ближайший город и там провести очередные раздачи монет и пищи, на его отряд телохранителей минардов кавалеристов, внезапно, из за повозок и телег походной колонны, налетела ватага всего в дюжину человек и дав залп на полном скаку из малых кавалерийских арбалетов, в упор, в охрану главного имперского министра — тут же ворвалась в конный строй несколько растерявшихся, от произошедшего, минардов.

Нападавшие отчаянно вопили и дрались словно бы демоны — их не особо беспокоили собственные ранения, а выносливости атакующих позавидовал даже буйвол!

Люди кричали о мести и рубили тесаками и топориками по рукам и головам минардов пока те, наконец придя в себя, стали оказывать им ответное отчаянное сопротивление и старались вернуть своего господина в лагерь, под охрану уже спешивших к месту боя, прочих минардов кавалеристов и пеших частей, из отряда телохранителей Дезидерия.

Дюжине «бешеных», опоённых усиливающими реакцию и выносливость настойками друидов почти удалось добраться до министра, но всё же абсолютное преимущество в людях и подоспевшие бойцы, из рядом расположенного имперского лагеря, сделали своё дело: все люди Поллиона погибли, пускай и убили по нескольку врагов каждый, из минардов или имперцев.

Сам министр так и не был задет, хотя испугался настолько сильно, что прибыв под охраной в свой шатёр, немедленно потребовал, стуча зубами словно бы после лютого мороза, у своего личного лекаря Феофилакта ночной горшок и уединился с ним на добрый час в той части своего шатра, что условно считалась сортиром. Заодно министр и потребовал забрать его изгаженные одежды в мешок и сжечь их…

Опоённые напитками друидов, что придавали силу и выносливость, а также почти полностью изгоняли страх из умов бойцов в схватке, усиливая их физическую мощь и ускоряя реакции — бойцы Поллиона смогли уничтожить тридцать три кавалериста минарда, из телохранителей главного имперского министра и ещё двадцать семь имперцев, из прибывших на подмогу Дезидерию постов дежурных по лагерю.

Залп арбалетными болтами на скаку, внезапность атаки прямо у повозок имперского лагеря, специальные настойки для бойцов — всё это почти помогло совершить громкое политическое убийство первому министру Гарданы, но лишь почти.

Поллион был уверен в успехе своей затеи и том, что после гибели Дезидерия будет множество иных неотложных дел и никто не станет, в преддверии битвы с Руфусом и его «честными», и интриг высокой знати, заниматься расследованием.

Сейчас же, видя как быстро Магинарий Имерий и его люди обнаружили из каких отрядов и кем были «выдернуты» все бойцы что напали на «престолодержателя»- определение того что все они земляки из Амазонии, и что их нередко видели в отдельном лагере, в палатках гарданцев, Поллион осознавал что ему вскоре предстоит примерно тоже, что недавно было и с Великим инквизитором Корсо: падение его несбывшихся надежд и вера в провидение, что не оставит его и не допустит казни, за злоумышление против высокого чиновника империи.

Улик и свидетелей оказалось с избытком и уже вечером того же дня, Магинарий Имерий и Корсо, оба наперебой докладывали перед собравшимся глубокой ночью грандами империи, когда Дезидерий смог наконец встать с «малого трона» и надеть штаны, о том, что смогли выяснить следователи императорской гвардии и инквизиторы, которые носились как угорелые весь день по лагерю: все нападавшие были амазонийцами. Всех нападавших чем опоили, настолько сильный запах лечебных микстур от них шёл, а подобным, для воинов, промышляют именно друиды! Всех убитых регулярно видели в лагере гарданцев, причём неоднократно.

Доказательств было предостаточно и все ждали речи главного имперского министра, стоит ли прямо на ближайшем совете задержать Поллиона и препроводить его в столицу, под домашний арест при дальнейшем подробном расследовании. Особенно этого желал Великий инквизитор Корсо, так как этот случай позволял ему несколько оттенить свои собственные прегрешения и свалить вину на ненавистного друида Поллиона, в его понимании не меньшего еретика чем Руфус.

Однако сам главный имперский министр не считал что это хорошая идея: ему нужны были, перед интригой на Съезде знати империи, каналы обмена информацией со всеми наследниками и «прощённый Поллион»- вполне мог ближайшее время этому послужить. Головорезов Поллиона уничтожили и Дезидерий был уверен что повторной атаки с его стороны не последует. Уже два советника наследников, сперва Корсо а сейчас Поллион — были посрамлены в замыслах и действиях против «престолодержателя».

Главной общей опасностью, для Дезидерия и наследников, сейчас стали заговорщики — что хотели организовать скорый съезд имперской знати и сменить форму правления в державе, против них следовало действовать сообща, а не ругаться меж собой.

Министр тут же объявил присутствующим на совете в его шатре, что не считает Поллиона виновным в нападении на себя, чем заставил удивиться неслыхано всех — даже самого хмурого тайного друида.

Далее Дезидерий напомнил о Руфусе и его ереси, и потребовал объединить силы для борьбы с ним, а не враждовать внутри имперской армии.