– Это Кричер, наш домовой эльф, – презрительно выдал Сириус. – Он служит в доме Блэков уже не первое столетие.

– Здравствуй, Кричер. Рад знакомству. Я Гарри Адамс, ученик Сириуса.

Домовой эльф замер, прекратил бормотание и был явно удивлен.

– Кричер не видел юного хозяина, – промолвил он, поворачиваясь и кланяясь мне. Смотря в пол, он довольно невнятно добавил. – Противный маленький друг предателя.

– Забавный старикан. Чем он вообще питался, если в доме никто не жил долгое время? Сириус, а чего он так непрезентабельно выглядит? Ты бы дал Кричеру хотя бы тряпку поприличней этой ветоши.

– Предатель привёл в благородный дом Блэков своего мелкого дружка... – смотря на нас очень недоброжелательно, продолжил свое бормотание старый домовой эльф. – Маленький друг предателя, нагло там стоит... Ох, если б моя госпожа знала, ох, она бы заплакала. Предатель, что он здесь делает? Кричер не знает...

– Заткнись, Кричер, – пренебрежительно с гневом воскликнул Сириус. – Не смей оскорблять моего гостя!

– Сириус, ты чего так остро реагируешь? Кричер прожил один в доме долгое время, плюс он уже стар. У стариков такие болезни, вроде бормотания гадостей – это норма. Маразм и прочие неприятные болезни. Лучше пожалел бы старого слугу и магией подкормил. Мне в Хогвартсе один домовой эльф рассказывал, что они в магии нуждаются.

– Маленький друг хозяина жалеет старого Кричера, – пробормотал старый домовик. – Если бы госпожа Кричера увидела его в такой компании, ох, чтоб она сказала?

– Интересно, – произнёс Сириус. – Ты чем занят, Кричер? Разве я не приказал тебе убираться?

Кричер согнулся в смехотворно низком поклоне, касаясь своим круглым носом пола.

– Встань, – нетерпеливо приказал Сириус. – Я спросил, чем ты занят?

– Кричер убирает, – сказал эльф. – Кричер живет, чтобы работать в Благородном Доме Блэков.

– Н-да, и поэтому он грязный как никогда, – возразил Сириус.

– Господину всегда нравились его маленькие шутки, – Кричер опять поклонился и продолжил шепотом. – Господин был противной неблагодарной свиньей, которая разбила сердце своей матери...

– У моей матери не было сердца, Кричер, – нахмурился Сириус. – Она жила исключительно благодаря своей злости.

Кричер опять поклонился.

– Независимо от того, что говорит господин, – неистово бормотал старый домовик, – Господин не достоин даже того, чтобы вытереть слизь с туфлей своей матери. Ох, моя бедная госпожа, что бы она сказала, увидев, как Кричер прислуживает ему, как бы она его ненавидела, какое это было бы разочарование...

– Что ты собирался делать? – холодно прервал речь домовика Сириус. – Почему ты до сих пор не избавился от портретов в коридоре и от гобеленов?

– Госпожа никогда не простит Кричеру выкинутых гобеленов, которые семь столетий хранились в семье. Кричер должен спасти их. Кричер не позволит Господину уничтожить их, – быстро пробормотал эльф.

– Я так и думал, – сказал Сириус, бросая презрительный взгляд на слугу. – Я не сомневаюсь, что матушка наложила еще одни чары Вечного приклеивания на другую сторону портретов и гобеленов, но если я смогу от них избавиться, я всё повыкидываю. Сгинь с глаз моих, Кричер.

Казалось, Кричер не мог не повиноваться прямому приказу, но взгляд, которым он наградил Сириуса, был полон самой глубокой ненависти, и всю дорогу из комнаты он продолжал бормотать.

– ...возвращается, видишь ли, из Азкабана, приказывает Кричеру, что он должен делать. Ох, моя бедная госпожа, что бы она сказала, если бы узнала, чем занимается её сын? Она отказалась от него, и вот он вернулся, говорят, что он тоже убийца...

– Продолжай бормотать и я стану убийцей! – Сириус раздраженно захлопнул за эльфом дверь.

– Сириус, я не люблю влезать в чужие разборки, но ты зря так обращаешься со стариком. Если он служил вашей семье много лет, то, как минимум достоин уважительного отношения. Мало ли, что он там бормочет.

– Я понимаю, что он слишком долго жил один, – сказал Сириус, – исполняя чокнутые приказы маминого портрета и разговаривая сам с собой, но он всегда был тупицей...

– Если он тебе так не нравится, то избавься, зачем мучить старика и мучатся самому?

– Я не могу его отпустить, он слишком много знает о роде и теперь, о моём побеге из Азкабана, – кратко объяснил Сириус. – А если дам свободу, то шок просто убьет его. Попробуй предложить ему оставить дом, увидишь его реакцию.

– В таком случае дай ему простую работу, чтобы на глаза не попадался, и не трави душу. И вообще, скажи мне, зачем ты решил избавиться от семейных гобеленов? Ты бы ещё выкинул всё, что нажито непосильным трудом предков.

– И выкину! – экспрессивно заявил Сириус. – Мне противно находиться в этом доме, тут всё напоминает о родителях… Пошли, покажу.

Сириус спустился вниз и показал на семейный гобелен.

– Я был здесь раньше, – Сириус показал на маленькую круглую обугленную дырку в гобелене, будто прожженную сигаретой. – Моя прекрасная старушка-мать выжгла меня после того, как я сбежал из дома. Кричер с радостью рассказал эту историю, стоило мне войти в дом.