Виктор прикоснулся губами к мягкой, нежной мочке ее уха, улыбнулся, услышав, как она порывисто, коротко вздохнула.

– Ах, Рейна! – прошептал он. – Ну можно ли так относиться к собственному мужу, да еще в первую ночь?!

Рейна резко повернулась к нему и, взглянув на Виктора заплаканными глазами, еле слышно проговорила:

– Мне бы следовало значительно сильнее ненавидеть тебя!

Пораженный и тронутый этим признанием, он тихо рассмеялся и сказал:

– Значит мне помогает сам Господь. И он не оставит меня в будущем без своего покровительства.

Тень улыбки мелькнула на заплаканном лице девушки:

– Тебе больше не понадобится его помощь. Да у меня и раньше к тебе не было никакой ненависти.

– Ну да? – изумился он. – Да ты ведь только об этом и твердила мне. – На память Виктору пришли их бесконечные стычки и споры, часто очень злые и беспощадные, и он спросил: – А кто же мне однажды даже в лицо плюнул?

Она смущенно потеребила застежку-фибулу на его рубахе, и сердце Виктора застучало с сумасшедшей силой, а девушка тихонько ответила:

– Ты просто не видел, как Эгил, стоящий позади тебя, – самый злобный из дружинников Вольфгарда – собирался ударить тебя мечом в спину. Вот я и…

– Ах, вот как, – пробормотал он, чувствуя одновременно и изумление, и благодарность, и еще сам не знал, что. – Так вот что значила вся эта сцена!

А Рейна, по-прежнему избегая его взора, добавила:

– А я плюнула в тебя, чтобы убедить дружинников в том, что ты недостоин даже смерти от меча, и боялась, что они увидят мое восхищение твоим мужеством. А кроме того я не верила тебе тогда, да, впрочем и теперь не очень-то доверяю.

– Но ведь ты сейчас в моих объятиях, – тихо произнес он и бережным движением, легко прикасаясь к ее лицу, вытер слезы. – И ты плачешь!

Рейна по-мальчишески шмыгнула носом. И словно оправдываясь, сказала:

– Я плачу, потому что не сдержала своего обещания, нарушила слово.

– А! Так для тебя все-таки что-то значит слово, данное мне?

Пожалуй, Виктор рассмеялся бы, если б лицо Рейны не было таким серьезным. С выражением гордой непреклонности, она добавила:

– У нас с тобой был договор, а я привыкла держать слово, данное мной!

– Поэтому ты меня и выставила за дверь только что? – Рейна с виноватым видом смотрела в сторону. Виктор взял ее за подбородок, повернул к себе и, глядя в глаза, произнес: – Скажи мне, пожалуйста, Рейна, правду. Сейчас, по-моему, самый подходящий момент, чтобы быть откровенными друг с другом. – Он видел, что в ее душе идет борьба. Она ответила не сразу. И тогда Виктор спросил снова: – Так почему же ты прогнала меня сегодня?

– Твои поцелуи меня волнуют, и я почти совсем лишаюсь сил, – ответила она, стыдливо краснея. – Это ты меня волнуешь, Виктор, и я боюсь этого.

Виктор едва не закричал от радости, услышав признание Рейны.

– Рейна, милая, тебе не нравится то, что мои поцелуи волнуют тебя, или то, что я волную тебя?

– И то, и другое…

– И все-таки тебе приятно в такие минуты, девочка моя!?

– Да, – коротко ответила она. Он застонал от ее слов.

– И ты хочешь меня?

Виктор видел, что в душе Рейны идет борьба между ее желаниями • быть честной и боязнью обмануться. И тогда он разрешил ее сомнения своим поцелуем. Рейна вздрогнула в ответ, но, когда он попытался отстраниться от нее, гибкие руки девушки обвили его шею.

– Ах, Рейна, Рейна, – прошептал он, приникая губами к ее горячей, нежной щеке и лаская очаровательно-упрямый подбородок. – Ты хочешь отдать себя мне? Ты готова к этому?

– Да! – выдохнула она.

– Почему?

– Потому что ты прекрасен, – несмело прикасаясь к его лицу, ответила она. – И очень добрый, хотя и викинг. Я буду рада сдержать свою клятву и стать твоей женой.

И хотя внутри Виктора все дрожало от радости и возбуждения, он все-таки произнес.

– Но ты не должна отдаваться мне только из-за клятвы.

В ее глазах Виктор неожиданно увидел огорчение.

– Так что же, ты меня совсем не хочешь?

– О Господи, я хочу тебя!

И тогда, радостно улыбнувшись она произнесла:

– Если ты меня хочешь, то заставишь выполнить наш договор. Настоящему воину ничего не стоит это сделать!

Виктор рассмеялся тихонько, чтобы не нарушить того доверия, которое появилось между ними. Он коснулся пальцами ее губ и пошутил:

– А, теперь ты так хорошо разбираешься в мужчинах, милая?