Виктор пристально посмотрел в глаза жены.

– Рейна, если ты этого действительно хочешь, то тогда ты свою любовь поставишь выше всех страхов, которые тебе внушает брат. И поверишь в мой вещий сон о Ванахейме и нашем сыне. Рейна! Ведь я видел все это – ты, я и наш сын, а вокруг нас весь народ Ванахейма и мир. Мир!

– Это сон глупца! – гневно вскрикнула она. – Вольфгард никогда не будет держать своего слова!

– Я уверен, что ему придется это сделать – снова попытался убедить Виктор жену. – И ты должна запретить брату вмешиваться в нашу жизнь.

– А ты? – Рейна уже не желала ничего слушать. – Ты готов ради своего желания к миру поставить под угрозу жизнь жены и ребенка.

– Это неправда, – горячо возразил конунг. – Клянусь тебе, что мой сон скоро сбудется. Уверяю тебя, я видел все это там, в будущем.

И тогда гнев и раздражение, а еще страх, все это вместе прорвалось у Рейны в диком яростном крике:

– Да пошел ты к черту со своей болтовней об этой стране Будущего! Ты совсем не думаешь обо мне и будущем ребенке, и я больше не верю во всю эту ерунду!

– Что ты сказала? – с неожиданным ледяным спокойствием спросил Виктор, чувствуя, что и сам сейчас может взорваться и тогда все будет кончено.

Рейна посмотрела на побледневшее лицо мужа и, с удивившей ее твердостью, сказала:

– Я говорю, что ты как знаешь, а я уезжаю с Аленом на Луару.

– Нет, этого не будет! – Виктор остановился и скрестил руки на груди.

– Ты что же, запрещаешь мне? – возмущенно воскликнула она.

– Да, я запрещаю.

Рейна вдруг посмотрела на Виктора, и ей показалось, что перед ней совершенно чужой незнакомый человек. Жгучие слезы обиды появились у нее в глазах. После всего, что они пережили, он все-таки еще пытается ею командовать! Ее сердце вдруг заныло, как будто в него всадили занозу.

– А как же все, что у нас было! – закричала она в отчаянии. – Ты же обещал, что мы будем все вместе решать! Ты же обещал!

– Я обещал, что это произойдет, когда ты станешь серьезнее, разумнее… Но, Рейна, ты же все время ведешь себя, как упрямый неуравновешенный ребенок.

– Это из-за тебя! – жена уже плакала злыми яростными слезами. – Это ты сам упрямый и… и… какой-то там еще!

Наконец Виктор решил, что пора этому положить конец. Он схватил ее за руку и потянул к дому.

– Слушай, хватит спорить! Здесь становится холодно, пошли спать! Рейна вырвала руку:

– Да пошел ты в…!

Но он уже, не слушая свою разъяренную жену, подхватил ее на руки и понес в дом.

Уже потом, когда муж, обняв ее, словно желая защитить, уснул, Рейна долго лежала, сонно размышляя о том, что произошло за этот день.

Несмотря на все запреты мужа, в ее душе вновь проснулась женщина-воин. Она поняла, что никак не сможет жить с человеком, который уверен в своем праве указывать ей как жить и поступать, и не принимает во внимание ее чувства и желания. Даже учитывая, что Виктор, конечно, во много раз лучше, чем Вольфгард, но и он, ее муж, пытается подчинить ее, а значит и с нею повторяется судьба матери. Но она не робкая Бланш и не позволит так с собой обращаться.

Сердце Рейны разрывалось, когда она думала, что Виктор свое желание утвердить мир ставит выше счастья семьи и покоя их ребенка. По крайней мере, если она уедет на Луару, то хоть ее ребенок будет в безопасности, так же, впрочем, как и Виктор. А в дальнейшем, когда он поймет, что была права она, а не он, может быть, тогда они соединяться вновь. Это решение далось Рейне мучительно. Но раз она его уже приняла, то теперь ей необходимо поставить в известность Алена. Она осторожно, чтобы не разбудить, сняла с себя руку Виктора, затем бесшумно соскользнула с постели и пошла в комнату, где жил ее брат. Ален проснулся от ее первого прикосновения, и Рейна прошептала:

– Я уеду с тобой на Луару. Только давай уплывем до рассвета. Хорошо?

– Хорошо, сестра! – ответил он и сонно улыбнулся. – Ты приняла правильное решение!

И хотя Рейна знала, что ее брат прав, вернувшись в свою опочивальню, расплакалась и проплакала всю ночь.

Вольфгард, поморщившись, сел на постели и тупо поглядел на рабыню, которая только что сняла повязку у него на голове. Стоявший у дверей Эгил хмуро наблюдал за пришедшим в себя конунгом.

– Господин мой, тебя необходимо перевязать, – прошептала рабыня, подходя к Вольфгарду с новой повязкой.

Однако, как только она приступила к перевязке, викинг злобно выругался и оттолкнул от себя женщину.

– Пошла прочь! Мне так только больнее! Рабыня в ужасе посмотрела на конунга и поспешно выбежала вон. Тогда вперед выступил Эгил и спросил:

– Ярл, может быть, мне позвать другую рабыню?

– Нет, будь они прокляты, все эти бабы!

Вольфгард резко соскочил с кровати, но у него закружилась голова, и тело пронзила острая боль. Он застонал и закрыл глаза. Когда тошнота отступила, пробормотал: