Ч а с о в о й. Тишина-то какая!

Из блиндажа выходят Д ы б и н и Л а в р о в.

Д ы б и н. А помнишь, Николай Иванович, как тебя осенью в блиндаже засыпало и ты приказал, чтобы тебе в дыру телефон просунули, боем руководить?

Л а в р о в. Как не помнить!.. А помните, как однажды…

Входит б о е ц.

Б о е ц. Товарищ командующий, пленных немецких генералов привели.

Д ы б и н. Убери их к черту, чтобы настроение не портили!

Входят К л и м о в и К у д р о в.

К л и м о в. Товарищ командующий, генерал-майор Климов по вашему приказанию явился.

К у д р о в. Товарищ командующий, Герой Советского Союза старший сержант Афанасий Кудров прибыл по вашему приказанию.

Д ы б и н. Вот это гости! А то — немецкие генералы… (Климову.) Ну вот, Климов, и дожили до первого праздника. А?

К л и м о в. Дожили, товарищ командующий.

Вбегает а д ъ ю т а н т.

А д ъ ю т а н т. Товарищ командующий, член Военного совета просит вас не опоздать на митинг.

Д ы б и н. Опять шумишь? Дай же, адъютант, людям к тишине привыкнуть…

Вдруг врываются звуки духового оркестра, шум, возгласы толпы.

А д ъ ю т а н т (жест в сторону города). Все равно — там, товарищ командующий…

Д ы б и н. Так это — там. Чтобы эту музыку услышать, мы шесть месяцев бились. Пусть шумят, радуются наши орлы. Эх, был бы у меня сейчас дворец, накрыл бы я столы и сказал…

Л а в р о в. А вот сейчас на митинге и скажете…

Д ы б и н. Что ты, Николай Иванович. Не смогу. Где слова подходящие взять?

Появляются г о р о ж а н е. Они тянут салазки с домашним скарбом.

Г а л ч и х а. Да ты ногами-то быстрей перебирай! Шевелись, говорю, Петенька. Последними выезжали и опять через тебя в хвосте плетемся.

М у ж Г а л ч и х и. Кричи, кричи шибче. Я сегодня на тебя — добрый.

Л а в р о в. Молодцы! Барахлишко — на салазки, тонут по пояс в снегу, а идут, возвращаются… Хоть и мертвые камни, а родные, зовут…

Д ы б и н. Куры откуда-то взялись… Петухи поют. Вчера дохлой кошки нельзя было найти, а сегодня петухи.

Вбегает В и т ь к а.

В и т ь к а. Афанасий Павлович, скорее, на киноаппарат нас будут снимать!

К у д р о в. В присутствии старших по званию ты, Витька, должен обращаться ко мне по всей форме.

В и т ь к а. Опоздаем ведь.

Д ы б и н. Не опоздаем, сынку! День только начинается. Солнца сколько! Февраль… весной пахнет.

Из-за обрыва появляются п л е н н ы е н е м е ц к и е с о л д а т ы.

К у д р о в. Вот они — фрицы. (Немцам.) Не оглядывайся, не оглядывайся, твоих тут нет, не признаешь.

Д ы б и н. Что же ты, товарищ Кудров, столько фашистов упустил? Это ведь твои все, а?

К у д р о в. Которые мои, те больше не ходят, товарищ командующий.

Д ы б и н. Сколько ты гитлеровцев здесь уложил?

К у д р о в. Сто девяносто штук.

Д ы б и н. До двухсот не догнал.

К у д р о в. Фрицев примемся догонять, и я свой счет до положенного числа догоню.

Дыбин, Лавров, Климов и Кудров поднимаются на обрыв. Проходят б о й ц ы.

Д ы б и н. Орлы-сталинградцы! Фашисты отброшены от Волги. И не удержаться им за Доном, за Днепром. Не удержаться на нашей земле! Бейте врага по-волжски, по-русски, гоните его на запад, гоните до тех пор, пока не станет свободной вся наша Советская страна!

Крики «ура». Музыка.

З а н а в е с

1942—1944

К о л е с н и к о в — подполковник, 36 лет.

Е л е н а — его жена, 30 лет.

М а р и я — сестра Елены, 20 лет.