Шрифт:
И г н а т ь е в н а (Валентине Андреевне). Уходи ты отсюда, милая. Дочку бери да уплывай. За лодочником иди, а я посижу, погляжу за ней.
Ж е н я. Мама, я с тобой… (Пытается приподняться.) Стрелять будут. Не уходи…
В а л е н т и н а А н д р е е в н а. Я здесь, Женечка, здесь.
Ж е н я. А Верочку не нашли? Я хочу к ней. Она подошла и говорит: «Женя, не плачь… У тебя другие ножки вырастут». (Слабо улыбнулась.)
В а л е н т и н а А н д р е е в н а. Я приду, Женечка, приду. Лодочника найду и приду… (Ушла.)
Входит с л е п о й с т а р и к. Левой рукой прижал к груди р е б е н к а, в правой — посох, которым он нащупывает дорогу.
С л е п о й. Чу… чу…
И г н а т ь е в н а. И ты, Иван Яковлевич, в путь-дорожку собрался?
С л е п о й. Где ни помирать…
И г н а т ь е в н а. Дитятко-то чей?
С л е п о й. Настёнки Будниковой, соседки. Дом-то в аккурат загорелся, она этого-то схватила, а старшую впопыхах и забыла… В дом обратно побежала, да вот и нет… Горе! Не плачь… Не плачь!
Ж е н я. Мама! Мама!
И г н а т ь е в н а. Что тебе, доченька?
Ж е н я. Мама…
И г н а т ь е в н а. Чего, родная?
Ж е н я. Мама…
Игнатьевна приподнимает девочку.
Я… я… Ма-а-ма…ма… (Глубоко вздыхает и умирает.)
И г н а т ь е в н а (крестится и начинает голосить). Господи! Где мать-то? Мать-то где?
С л е п о й (долго не может найти место, где лежит девочка). Погоди, погоди, Игнатьевна… Где вы? Померла? Померла?
И г н а т ь е в н а. Ох сердце разрывается! Уноси птенца-то!
За сценой женский голос: «Дедушка! Дедушка!» Вбегает м о л о д а я ж е н щ и н а. Увидела слепого, бросилась ему навстречу.
М о л о д а я ж е н щ и н а. Иван Яковлевич! Жив? Жив? (Схватила ребенка.) Крошка моя! Лапушка моя! Солнышко…
С л е п о й. Вот что значит мать! Подошла — он и замолчал. А дорогой кричал все…
М о л о д а я ж е н щ и н а. Дедушка, век благодарить буду.
С л е п о й. А большенькая-то где?
М о л о д а я ж е н щ и н а. Не успела ее… выхватить… Задохнулась… (Плачет.)
Вбегает В а л е н т и н а А н д р е е в н а, за ней З а х а р ы ч.
В а л е н т и н а А н д р е е в н а. Умерла? Умерла? (Осторожно подходит к девочке.) Женя! Женечка! (Бросилась на грудь дочери.) Женечка! Женюрка! Вернись! А-а-а! (Рыдает.)
М о л о д а я ж е н щ и н а (целует ребенка). Ишь как проголодался… Того гляди грудь проглотит. Тяни, тяни, чего смотришь?.. Ягодка… Радость моя…
З а х а р ы ч. Надо бы вам ее на лодку сразу. На воде воздух мягче, — глядишь, продержалась бы.
С л е п о й (Валентине Андреевне). Плачь… Плачь, милая. Никто тебя не осудит… Слезами вся боль выйдет.
З а х а р ы ч (взял мертвую девочку на руки). Пойдемте. Хоть на бревне — а перевезу! Мертвую, а — перевезу!
Раздается негромкое шипение, глухой взрыв. За сценой вспыхивает огромное зарево.
С л е п о й. Что там? Будто глаза мне ожгло.
З а х а р ы ч (неопределенно). Горит…
Е г о р. В нефтяные баки, видать, попало.
Вбегает Ю л ь к а.
Ю л ь к а. Стойте! Куда вы? Отец, нефть на Волге горит. Вся Волга горит!
Е г о р (Юльке). Не уехали вовремя, теперь кувырком все пошло. Уезжай, Юлия! Деньги возьми, на ту сторону переплывешь, в Рыбачьем хуторе остановишься.
Ю л ь к а. Не надо… Пусть у тебя… Приедешь ведь…
Е г о р. Прощай… (Порывисто многократно целует Юльку и уходит.)
Со стороны Волги выбегают ж е н щ и н ы с д е т ь м и.
П е р в а я ж е н щ и н а. Гриша-а! Гриша-а-а!
П я т а я ж е н щ и н а. Боже мой! Боже мой!
В т о р а я ж е н щ и н а. Куда же нам? Куда?
П я т а я ж е н щ и н а. Горит! Вся Волга горит!
Г а л ч и х а. Бабы! В степь бежать надо. Надо в степь!