И неудобно же спрашивать! Да и, признаться, не до того... Кэноэ буквально чувствовал сгустившуюся в комнате атмосферу, от которой у него бегали мурашки по коже. Несомненно, чтобы собрать здесь такую компанию, требовались какие-то неординарные события. Кэноэ был бы готов искренне посочувствовать тому, кто стал непосредственной причиной этого совещания, если бы не подозревал, что этой причиной является он сам.

Чего же они не начинают?
– вдруг пришла ему в голову мучительная мысль. Или хотят, чтобы он, так сказать, осознал и проникся?

Дверь у него за спиной вдруг отворилась, и в комнату вошли императрица Стоэмран в длинном белом платье и наследник престола, одетый в темно-синий штатский костюм. Их, очевидно, и ждали, потому что как только они заняли свои места, Император коротко прокашлялся.

– Вчера мы получили предложение, - недовольным тоном произнес он.
– Которое, наверное, следовало бы назвать повелением.

Кэноэ от неожиданности чуть не поперхнулся. Это кто еще осмелился повелевать самому Императору?!

– Для тех, кто еще не знает, - Император иронически скривил уголок рта.
– Вчера вечером фельдмаршал Гдоод высказал пожелание... весьма настойчивое и подкрепленное вескими доводами, выдать свою младшую дочь за нашего сына.

– За меня?!
– не удержался от удивленной реплики кронпринц.

– Этого следовало ожидать, - сухо заметила бабушка Инноэне.
– Недопустимо было так долго тянуть с выбором!

– Мама!
– слегка повысил голос Император.
– Мы уже обсудили все мои ошибки! Сейчас нам надо дать ответ.

– Милаэнт - не такая уж и плохая партия, - осторожно высказалась Стоэмран.
– Умна, красива, с хорошей наследственностью. К тому же, ты, кажется, ей симпатизируешь?

– Да, мама, - вежливо кивнул кронпринц.

– И кроме того, за ней стоит "Семья", а это сейчас, согласитесь, немаловажно.

– То есть, ты - за?!
– спросил Император тяжелым голосом.

– Скорее, не против, - Стоэмран четко промодулировала голосом легкую неуверенность.
– Все, безусловно, зависит от политических раскладов...

– Тропаэро, какие у нас сейчас политические расклады?
– Император чуть скосил взгляд в сторону.

Ах, вот как, значит, его зовут!

– Расклад у нас сейчас очень простой, - негромко произнес со своего места начальник информационной службы.
– Сегодня утром фельдмаршал Гдоод при поддержке шести других членов Совета Пятнадцати объявил о созыве Большого Совета. Заседание состоится ровно через месяц. Очевидно, Гдоод рассчитывает получить достаточное большинство, чтобы отстранить нынешнего Председателя Совета Пятнадцати Оонка и самому занять его место. Предварительный анализ показывает, что у него хорошие шансы на успех.

– Насколько хорошие?
– поинтересовалась бабушка Инноэне.

– Оонк сможет помешать Гдооду, только если физически уничтожит его или большую часть его сторонников, - Тропаэро чуть привстал со своего места, почтительно наклонив голову.
– Но не далее как вчера вечером они, можно сказать, достигли договоренности о разрешении всех противоречий только в зале Большого Совета. В рамках этого соглашения из Столицы и двенадцати центральных провинций одновременно выводятся части Космофлота и внутренние войска. Так сказать, во избежание.

– Благодарю вас, - Император кивнул.

– Оонк не будет соблюдать договоренности, - быстро и убежденно произнесла Инноэне.
– Я слишком хорошо знаю этого маленького ублюдка. Он никогда не умел проигрывать.

– Тогда ему придется научиться!
– сухо, без улыбки сказал Император.
– "Семья" - это не тот противник, с которым можно нарушать правила. Но мы отклонились от темы. Обычно Императорский Дом сам решал, с кем родниться, и очень тщательно выбирал кандидатуры, чтобы не нарушить политическое равновесие. Сейчас же на родство с нами претендует, возможно, будущий глава Совета Пятнадцати, принадлежащий к одному из сильнейших семейных кланов Империи. Более того, Гдоод потребовал объявить о помолвке до созыва Большого Совета! В то же время, наши позиции ослаблены. Мы не можем даже сказать, что принципиально не вмешиваемся в дела Совета Пятнадцати, потому что мы в них уже вмешались!

Император и бабушка Инноэне одновременно и как бы между прочим взглянули на Кэноэ, от чего ему сразу же захотелось провалиться под пол.

– Если отвергнуть предложение, "Семья" воспримет это как оскорбление, - озабоченно напомнила Стоэмран.
– Отказать будет очень трудно.

– Никто не говорит об отказе, - в голосе бабули слышалось мягкое ворчание матерой хищницы.
– Между помолвкой и свадьбой может приключиться много... разного. Или даже до помолвки.