Шрифт:
3
Дорожу я воспоминаньем, Как отец меня плавать учил. Покидал средь реки на купанье, Но рядом со мною плыл. И когда я в испуге и муке Задыхался и шел ко дну, Отцовские сильные руки Поднимали меня в вышину. И теперь, когда я утопаю И воочию вижу конец, Я, как мальчик тот, уповаю, Что рядом со мною Отец. Он вернет из любой разлуки, Вознесет из любой глубины, Предаюсь в Его крепкие руки И спокойные вижу сны. 1938–1956 4
Святися, святися Тюрьмой, душа моя! Стань чище нарцисса, Свежее ручья. Оденься, омойся, Пучочки трав развесь, Как домик на Троицу В березках весь. Темница чем жестче, Суровее и темней, Тем солнечней в роще Души моей. Чем яростней крики И толще прут в окне, Тем льнут повилики Нежнее ко мне. 5
«Всякий огнем осолится». «Имейте соль в себе»… Не огнь ли — моя темница, Не соль ли — в моей судьбе? В огне размягчилось сердце, Очистила душу соль. Влеком евангельской вершей, Забыл я неволи боль. Воскреснет вольная птица И в самом жалком рабе. «Всякий огнем осолится». «Имейте соль в себе». 1919–1921 «Бродя во мгле, вдыхая гарь…»
Сентябрь 1939-го
Ночь под звездами
Счастье
Две заутрени
Светлая заутреня в отрочестве
В домовой церкви тлеет золото, Поблескивая в полумраке, На грудь сестры сирень приколота, Вся в белом мать, отец во фраке. Мучительно волнуясь внутренне, Гляжу я на входные двери. Не так, не так светла заутреня Без кружевного платья Мэри. Вдруг, по таинственному голосу Переступив, я вижу сбоку Ее распущенные волосы, Ее зардевшуюся щеку. И в тот же миг паникадилами Зажглись и города, и веси, И полетело легкокрылое, Блаженное: Христос Воскресе! 1914 Светлая заутреня в старости
По небу темными волокнами Несутся тучи… Блудный сын, У храма я стою под окнами В большой толпе как перст один. Там свет, заутреня пасхальная, Там пир. Там Отчий дом родной Для всех, кому дорога дальняя И кто закончил путь земной. За возносящимися дымами, В сиянии паникадил Мне мнится — полон храм любимыми, Которых я похоронил. Там мама празднично-лучистая, Отец с улыбкой доброты, Головка дочки шелковистая И братьев милые черты. Но отделен решеткой кованой От мира тайны и чудес, Молюсь: да будет уготовано Обнять их мне… Христос Воскрес! 1960-е гг.